– Лишь тот, кто в полной мере познал неразделенность любви, способен по-настоящему ненавидеть. Так что всё имеет свою причинность и следствие. И мы лишим наших детей этой ненужной меры, как любовь.
– Эх, жесток ты, Люк. – Вздыхает Господ.
– С жестокостью? Нет, это не ко мне, а к тому, ради кого были изобретены эти категории добра и зла. – Рычит в ответ Люцифер. После чего Господ, не смотря на эти закидоны Люцифера, предлагает нам экскурсионную прогулку по саду, где нам предоставлялась полная свобода прикосновений, и даже было разрешено для пробы, приобщиться к благам небесной цивилизации, которые можно было лимитировано взять с собой. Что и было мной проделано, с небольшими дополнениями в декларацию груза.
– Ну, а вопросы на выходе, не возникли? – спросил Астарота.
– Да нет… – махнул рукой Аббадона, и хотел было дополнить свой рассказ интригующими подробностями, но шум с улицы заставил его насторожиться, а затем по сигналу Астароты, спрятаться в одном из углублений коридора. Сам же коридор соединял входную дверь с залом, этого заброшенного за ненадобностью дома, занимавшего в ряду этих разухабистого вида зданий, одно из крайне далеких мест, от разделяющего уделы душ – рва.
Так называемые, между пространственные полосы узрений, в которых не существует чёткого определения умысла и которые, скорее отражали размытость условностей между рядом стоящими душевными порывами, приводящим к запределам поступков за гранью. В этих душевых межудельях, часто поселялись те души, чьи отвратности и право владения ими, служили предметом споров между двумя соседними душевыми уделами, отвечающих за исполнение того, что предначертано греховной душе. Но в виду того, что греховность в основном не есть чистая, подверженная только одному прегрешению стать, а всегда несущая в себе целый шлейф этих общественных пороков, то право на неё часто оспаривают несколько душевых уделов, администрация которых всегда очень ревностно относится к своим соседям и всегда стремится ни в чём им не уступать.
Видимо для того чтобы эти споры не приводили к бесконечным пересудам и разборкам, и было решено расстроить эту пограничную межу, дабы поселить в них эту под учётную соседним уделам душу, которая в зависимости от планового графика этих учреждений наказаний, время от времени перемещалась из одного удела в другой. Так в одном из этих пересыльных сооружений, за разговором и ожидали прибытия одной такой души Астарота и Аббадона.
– Бенсозия. А я уже заскучал тут без тебя. – Качаясь в кресле качалке, расплылся в улыбке Астарота, чей вид в свете пылающего в камине огня, для умеющих читать мысли или же для более внимательных, навёл бы на определенные мысли, от которых и огонь из камина вряд ли смог их согреть.
– Да неужели. – Окидывая взглядом комнату, где расположился Астарота, заявила вошедшая. И если ей не смотреть в глаза, то она вам увидится в виде особы женского образа, которой, как вам покажется, не место здесь, но стоит вам только взглянуть в эти лиловые, от наличия большого количество ядовитых веществ зрачки, то пронзившая вас дрожь, от погружения в этот чёртов омут и сковывающие ваши конечности мурашки, которые образовавшись на вашем теле, заледенев и скрутив вас своими стальными канатами, сделали беспомощными, то тогда вы начинаете понимать, что всё-таки здесь в чём-то есть подвох и не всё так чисто. Ну а когда её рассеченный надвое язык, появляется на свет и совсем не божий, то в эти последние минуты своей жизни, вы наконец-то, понимаете всю опрометчивость вашего жизненного кредо – волочиться за каждой юбкой, в которую, в конце концов, будет одета ведьма.
–Да ты, я смотрю, сегодня не в духе. – Не унывает Астарота. Но Бенсозия его не слушает, а глазами рыщет по углам, ища только ей известную вещь.
– Не это ли ты, ищешь? – вытаскивая из-за столика контейнер, подмигивает ей Астарота. На что Бенсозия ничего не отвечает, а только, вперившись взглядом в этот предмет, пытается представить, что у него внутри.
– Видишь, я верен своему слову и то, что ты просила, принёс. – Сказав это, Астарота вновь задвинул контейнер назад под столик.
– Ну, а теперь, дело за тобой. – Астарота внимательно посмотрел на Бензонию. На что, вместо ожидаемого от неё ответа, раздаётся где-то рядом с домом грохот, а вслед за этим шум, исходящий от входных дверей. После чего в помещение вваливается запыхавшийся Пиндор, у которого надо сказать, были свои представления об этой встрече с ведьмой.