– А у вас там, довольно светло и я честно сказать, даже не ожидала такого увидеть. – Стараясь, чтобы кроме Асмодея её никто не услышал, потихоньку говорит Сима. Чего желать не вредно, но когда впереди вас идёт Баал, держащий ушки на макушке, это сделать не просто затруднительно, а и вовсе невозможно.
– А, как же иначе. – Хмыкает в ответ Асмодей. – У нас всё сделано на высшем уровне, со своими датчиками чувствительности внутреннего света индивидуума, от которого не только у него внутри светло, но и от этого света, зависит освещенность его внешнего пространства вокруг. И если внутри тебя горит огонь истинной веры, то разве его может что-то затмить. – При этих словах, Сима случайно локтем задевает Асмодея, что тем воспринимается со своей однозначной точки зрения и, воодушевившись ею, он продолжает излагать свою мысль.
– Вообще, на счёт нас, существует много заблуждений. Мы, по сути, всеми своими действиями, пытаемся разжечь свет внутри грешника. А как ты сама знаешь, что только с помощью трения, можно вызвать огонь. Вот и приходиться стараться, ну а дальше всё зависит от самого человеческого материала. Затухнуть ему, либо же заискрить. – Резюмировал Асмодей.
Вслед за ними, на том небольшой расстоянии, которое способствует тому, чтобы их слова оставались неслышимыми для всех остальных, ведя уже свою беседу, следуют Господь и Люцифер.
– Перенаселение, уже становится насущной проблемой и просто необходимо вводить ограничительные меры на рождаемость. – Высказывает свою точку зрения Люцифер.
– Ты что хочешь, чтобы право на смерть полностью задвинуло право на жизнь. Но ты же всегда отличался мудростью и знаешь, что без жизни, нет смерти. – С расстановкой слов, в ответ говорит Господь.
– Мудрость. Ха-ха. – Не воздержан в ответ Люцифер. – На что нужна эта бесполезная теория, конечная, выточенная с помощью практики функция. Где практика вымывает из гипотезы все глупости, оставляя всё только рациональное, так называемое мудрое. Ну и что с того, что ты мудр, когда уже не можешь проверить её практичность, ведь с песком времени, ушли и все твои силы. Так что, для меня мудрость заключается в том, чтобы быть деятельным глупцом, чем с высоты согнутых лет, давать оценки поступкам, до которых уже никогда не дойдут руки.
– Ну что ж, это твоё право быть глупцом. Только не забудь о том, что ты сам дал оценку себе. – С хитринкой в глазу, следует ответ Господа. На что Люцифер наливается краской и на мгновение, задохнувшись от подступившей ярости, начинает издавать нечленораздельные звуки: «Да, я. Да ёж… Да, какого». – Которые, в конце концов, всё же сформировалось в свою определенность:
– Да ты, просто плацебо какое-то.
– Ну, ты меня, не перестаешь удивлять. – Ухмыльнулся в ответ Господь. – Теперь вот, уже и до обзывалок докатился. И хотя у меня имен без счету, я, пожалуй, зарегистрирую твоё обращение ко мне. – На что Люцифер не успел ничего ответить, так как Гавриил огласил об их прибытии в точку назначения.
– Это, так называемый, выход в свет. – Обозначил пункт прибытия Гавриил, на которого впрочем, уже никто не обращает внимание, так как все, прижавшись лицами к смотровому окну, с любопытством рассматривают новое поколение людей.
–Так, каждому в дорогу, выдается набор первой помощи, в который мы, кроме заложенных в них инстинктов и рефлексов, предусмотрительно добавили свою подушку безопасности – лень. Которая на первых порах, должна способствовать накоплению сил индивида. И как только индивидуум достигнет должного уровня сил, то за ненадобностью, лень исчезнет. – Комментирует всё увиденное Гавриил.
– Конечно, Бегемот или на худой конец Маммона, может подтвердить. – На этот раз, не слишком громко, вставляет своё слово Азазель. Но на него никто не реагирует, так как движения по ту сторону окна, гораздо интереснее этих, не прописных истин.
– На данном этапе, полную ответственность за подготовку нового поколения, с некой поправкой на заложенный в них генетический код, несёт судьба, которая, надо честно признать, не всегда беспристрастна и к некоторым выпускникам, в порыве невоздержанности, возьмёт и приложит свою руку к ним, которая и ложится печатью её отметки на всю последующую жизнь нового человека. – Продолжает говорить Гавриил.
– Господ. Готов ли ты на откровенный разговор. – Неожиданно обращается к Господу Люцифер.
– Мои откровения, только к апокалипсисам приводят. – Смеется в ответ Господь, но всё же даёт тому право на вопрос. – Ну, да ладно, валяй.