–Что смотришь на соринку в глазу брата своего, а в собственном – бревна не замечаешь? – постигло откровение обоих патриархов церквей, приведя их в смущение, оттого, что каждый из них видел в глазу брата своего не соринку, а целый склад брёвен.
– Постройте из них новый ковчег и спасите заблудшие души. – Вновь поразило патриархов божественное откровение, требующей небольшой паузы, в течение которой определённо решалась судьба духовности этого мира. Ну, а как только всё уразумелось, то последовал патриарший ответ.
– Теперь, всё легче. – Намекнул патриарх Кирилл папе.
–Очевидно, что это – Божья воля. – Согласился на это предопределение папа Франциск.
По итогам встречи, патриарх и папа, подписав совместную декларацию, состоящую из 30 пунктов, торжественно заложили основу для строительства будущего всемирного ковчега.
– Конечно, это не совсем то, что нам нужно, но… – Обратившись в зал, сделала паузу Коко. – Это довольно оригинально. (В зале поднялся шум от перешептываний).
– Не хотите сами представиться. – После очередной паузы, проговорила Коко, высматривая в зале того, кто же мог быть автором этого эссе. «Может, тот рыжий кудряш?», – размышляла Коко, переводя взгляд с одного на другого. «Хотя нет, ему ещё в песочнице играться. Или вон та, с претензиями на пирсинговую оригинальность. Ну нет, там своя, близко не стоящая к распятию, проколотая философия», – не найдя ответа в своей проницательности, Коко вновь взялась за слово.
–Ну и что так робеем? – повторила свой запрос Коко.
– Да просто я предпочитаю не выделяться. – Приподымаясь со своего места, ответил ей Илья, чьё обнаружение в роли автора, несказанно удивило Гелю, которая на всём протяжении чтения этого эссе, судорожно держалась за его руку.
–Ах вот вы какой, наш герой. – Выделяя отдельную улыбку для Ильи, одарила его своим пристальным вниманием Коко.
–Да, я такой. – Ответил Илья.
– Какой? – Тут же последовал вопрос со стороны Коко.
– Такой, какой вам и нужен. – Несколько дерзок в ответ Илья.
– А не слишком ли вы самоуверенны, молодой человек. – Прищурившись, совсем не возраст, ну и возраст, приметила Коко.
– Вы провокационно меня выделили, ну а я, в соответствии с этим, провокационно ответил. При этом заметьте, я полит-корректен к вашему возрасту. – Не сводя своего взгляда с Коко, ответил ей Илья. Ну а после упоминания Ильёй возрастных реалий Коко, зал замер в мёртвом ауте, ожидая, что же ответит на всё это Коко.
А ведь она уже давно не входила в клуб кому около того, а скорее всего, её уже давно с лёгкостью пропускали в клуб «кому-за», из-за чего ей, в борьбе с возрастом, приходилось постоянно повышать планку рисков. Что, наверняка, отражалось на её внутреннем душевном спокойствие, которое уже было истреплено бесконечными тяжбами с природой и которые постоянно налагали на неё свой отпечаток, записывая на её лице свой морщинистый вердикт.
– А мне ведь всего лишь… – В сердцах выходили из неё порывы души, когда она, глядя в зеркало, замечала новое ответвление морщин на лице. Ну а когда сердце, не просто не находит покоя, а постоянно получает уколы времялётности, то тут уж мира ожидать не приходится. Что в полной мере, ощущали на себе её со коллеги по информационному цеху, ну и конечно же, её идеологические противники.
И хотя в наше время (во время написания) на идеологическом фронте довольно пустынно, в виду отсутствия последней, которая, по сути, всегда была всего лишь поводом или ширмой для конфронтации таких разных и таких одинаковых людей, живущих за или на счёт… А уж кого и чего, и есть та основополагающая идеологическая база данных для всех этих мировоззренческих идей, которыми и питаются идеологи всех мастей и получившая, как и «аль каида», свою нарицательность. Так что хорошие счетоводы всегда в цене, ну а когда за дело берётся счетовод в юбке без шотландских корней, но с присущей ей природной язвительностью, то тут уж только держись за свой, а лучше чужой кошелек. И всё бы хорошо, но природа со своей от балансированной требовательностью, всегда, что-нибудь давая, в тоже время и забирает. Что с предельной ясностью, по вечерам глядя в зеркало, наблюдала на себе Коко, от которой не укроется ни одна морщинка. А тут ещё этот сосунок теребит душу.