[1] Эксцесс — крайнее проявление чего-либо; невоздержанность, столкновение
[2] Дофенизм – безразличие.
[3] Эри́да, Эрис (др. -греч. Ἔριδα, Ἔρις — схватка, борьба, бой, ссора, спор, раздор, вражда, соперничество, состязание, у Гнедича — Распря, Вражда) — в древнегреческой мифологии богиня раздора и хаоса.
[4] Пацифи́зм, пасифи́зм — идеология сопротивления насилию ради его исчезновения.
2
Глухота, пришедшая в ее жизнь, по причине бойни, в самом деле, подкосила ее попросту неизмеримо. Если вначале она старалась держать подбородок вверх, притворяясь, что ничего не поменялось, и она - всё такая же величавая королева, то всё слишком сильно сломалось в тот самый день, когда она решила явиться в школу и просидеть урок. Ни одного слова профессора она не уловила, но весьма удачно держала маску прежней гадкой самодовольной дряни, для каковой даже этот недуг ничтожный. Будто она та, каковая сможет справиться с каждой неприятностью своей жизни.
Образ растрескался, стоило только ей услышать помимо своих мыслей в рассудке влезающие туда реплики соперницы, которая, невзирая на слабое умение по путешествию в человеческие головы, предприняла попытку донести ей каждую сказанную фразу их учителя.
Бросив кроткий взгляд на властительницу воздушной стихии, и узрев её сожалеющие аметистовые очи, Любава ощутила, как резко каждая её мышца натягивается от небывалого непобедимого раздражения. Тело стремилось защитить себя, прикрыться хоть как-то яростью, желая доказать, что она совсем не слабая, и может сама справиться с такой ситуацией.
Притворно приспустив веки в свое типичное положение, они приглушила попытки помощи, отдавая приказ Ветровой отступить, кажется, освобождая арену своего рассудка, чтобы там…
Побороться с самой собой.
Две её личности сошлись в грозной схватке, принуждая девушку к двум абсолютно разным вариантам: продолжать сей спектакль или же, всё-таки, сдаться. Отпустить руки, и признать ужасную, но необходимую истину о том, что она прежней никак не будет. Ходить на уроки для неё не значило получать материал, и, сколько бы она не упивалась своим же собственным эго, которое ублажало её знанием, что она столь мощная и сумела явиться в колледж, несмотря на поломку, то не прибавляло ей образования, которое по-прежнему ей весьма и весьма необходимо.
То тоже определённая победа. Первая, верно, за долгие годы победа её приспешника адского котла. Тот признал свою слабость и несостоятельность, вынудив властительницу иллюзий заткнуть по пояс свой болезненный пуризм[1] и идеализацию своего же лика, и отправиться на домашнее обучение, где она, с помощью множества артефактов и талантливым способностям её матери, колдуньи мыслей, осваивала программу сама.
Обитель для неё считалась далеко не ловушкой, но она ту таковой воспринимала. Здесь не перед кем красоваться своим образом и шикарным внешним видом, так что, ублажала она себя нанесенным марафетом далеко не каждый день. Пришлось отставить прочь излюбленные ею каблуки, потому что матушка Преслава слыхала каждый их стук по коридорам, что не слабо раздражало женщину, а свои вальяжные саркастичные шутки она и вовсе проговаривала за столом без прежнего энтузиазма, точно зная, что острые фразы - это далеко не то, чем можно раскидываться в их семействе, чтобы после не получить ответа.
Жизнь стала своеобразной, не ужасной для кого угодно другого, но только не для неё - чёртовой Сатаны, которая больна стремлением разрушения людей и своими странными бессмысленными пантами, но ей приходилось смириться с тем, что, пока исцеления найдено не будет, она покидает пост самовлюбленной эгоистичной девчушки, что красуется пред людьми, вызывая в них зависть и кормя себя этими чувствами. Таких эмоций ей не дадут, потому что никто, кроме родителей, компанию ей не составит.
Потому, верно, явление его лица стало для неё столь неожиданным фактором, что никто не мог ответить: а к лучшему пришествию этого миролюбца, или же, всё-таки, к худшему?
- Душенька, к тебе пришли в гости, - кинула ей мысль матушка, принуждая девушку выбраться из своей комнаты, направляясь прямиком ко входу в их дворец.
Невольная затея, что, то пришла директриса, которую сейчас форменная дьяволица затравит своими острыми комментариями, принуждая купаться в озёрах вины за её страдания или же какой-то другой преподаватель, которому она привьёт комплекс неполноценности за свои потери и жизнь отшельника, даже позволил уголкам её губ взмыться вверх, разрешая представить травлю над другим людьми.