Ведь она уже позади. Уже вынимает из кармана молоток, сжимая его ладонями, на которые надела кожаные перчатки. Следом за ней идёт тень.
И Ему уже не уйти.
Она делает большой шаг, не в силах вынести душераздирающего крика этого существа, размахивается, делая один, но сильный удар по обожженной голове. Кровь не брызгает в разные стороны, не попадает ей на лицо. Ей не нужна Его смерть.
Оглядывается по сторонам, отчего темные волосы касаются бледных пухлых щёк. Вокруг сгущается ночной туман, поглощая деревья и траву. Она опускается на одно колено возле обездвиженного тела «маленького человека» и, без отвращения от вони, касается пальцами его сжатой ладони. Ей приходится приложить усилия, чтобы раскрыть её.
Но оно того стояло. Все её старания принесли плоды.
Рука нервно дрожит, а с пухлых губ начинает слетать пар. Она не может сдержать судорогу, когда «жадно» выхватывает «серебро» из ладони преследуемого. Медленно поднимается, выпрямляя длинные ноги, обтянутые темными джинсами.
Кажется, тень за плечами начинает расти, подбирается ближе, касаясь холодными руками Её плеч. Она проглатывает скопившуюся воду во рту и подносит свою сжатую ладонь ближе к лицу, чтобы лучше разглядеть.
Разжимает.
Серебряный кулон-бабочка, вымазанный в грязи и крови, смотрит на неё в ответ своими серыми, бесцветными глазками — и улыбка девушки растет.
Луна вновь опустится.
Ночь коснется каждого.
Темнота проникнет в сердца.
Она не была «последней».
Она была «первой».
========== Часть II: «Дом Особых Девиц». Введение. ==========
***
Светлое, но морозное утро октября. На круглых часах, что висят на стене, быстро движется длинная стрелка, издает тихое щелканье, звук приятно «разливается» по комнате, совсем не вызывая раздражение со стороны спящей девушки. Она лишь морщит нос, начиная рыться ладонью под подушкой, на которой лежит щекой, чтобы найти вибрирующий телефон, что вынуждает её подниматься с кровати каждый день вовремя и не просыпать первые уроки, к слову, именно этого желает больше всего.
Джейн лежит на одной стороне кровати, наконец, нащупав мобильный аппарат, в комнате светло, но веки всё равно прищурены, пальцем старается надавить на нужную кнопку, чтобы отключить сигнал, после чего вновь падает лицом в подушку, тяжело вздыхая:
— Ронни? — пихает рядом лежащую девушку рукой. — Ронн, — коверкает имя подруги, которая недовольно ворчит, накрывая себя одеялом с головой, чтобы свет, льющийся со стороны незанавешенного окна, не принес глазам боль. Девушки специально оставляют шторы открытыми, чтобы утром кое-как проснуться, поднять свои туши с теплой кровати и отправиться умываться теплой водой, от которой глаза вновь будут слипаться.
Они начали жить вместе, поскольку Ронни не хотелось возвращаться в Лондон с родителями, а Джейн не могла находиться одна в большом доме, пока её мать с сестрой в Канаде в оздоровительном центре, в котором женщина надеется прийти в себя, хотя надежды малы.
Добрев еле поднимает верхнюю часть тела, сев, ноги не сгибает, потянувшись руками к потолку, после чего резко опускает, хлопая ладонью по спине Джейн. Девушка оторвала лицо от подушки, сжимает веки одного глаза, поворачивая голову в сторону подпруги:
— Может, ну его? — хрипит осипшим после сна голосом, немного поморщившись от неприятной боли в желудке, что вызвана голодом. Организм уже требует еды, а для этого, так или иначе, стоит подняться. Джейн, кое-как, переворачивается, садясь в позе йога, сутулится, чмокая сухими губами, и переводит взгляд на Ронни, волосы которой спутано лежали по плечах:
— Больше не будем смотреть сериалы допоздна, — говорит с раздражением, но странным образом улыбается, ведь Добрев закатывает глаза, хихикнув:
— Заметь, — опускает ноги на паркет, вставая. — На этот раз, не моя затея, не так ли? — улыбается, медленно шаркая к стулу, чтобы взять сложенные штаны. На улице поздняя осень, поэтому изменения в погоде уже хорошо ощущаются. Даже находясь в доме, ты умудряешься пускать пар, а без кружки горячего чая вообще нельзя выжить, как ни крути.
Джейн пыхтит, почесав пальцами макушку:
— Верно, моя вина, — надувает щеки. — Кто смотрит сериалы в ночь на понедельник?
Ронни натягивает спальные штаны на ноги, улыбается, и подходит ближе к столу, хлопнув по кнопке магнитофона ладонью — и комнату заполняют звуки музыки, без которой не начинается ни одно утро девушек. Таким образом, они пытаются зарядить себя позитивной энергией на весь предстоящий день, ведь на данном этапе их жизни главное — не оставаться наедине с собой, со своими мыслями и воспоминаниями, которые, как ни крути, уверенно влезают внутрь головы, не давая покоя даже тогда, когда девушки находятся вместе. В таких случаях, они начинают говорить, но совершенно не затрагивая волнующие их вопросы и темы, дабы не углубиться ещё больше в себя.
Поддерживать друг друга — вот, на что они способны.
***
Джейн весело пританцовывает, улыбаясь своему отражению в зеркале, пока водит щеткой по зубам, а я уже полощу рот, избавляясь от мятного привкуса в нем. Рид успевает подпевать громкой музыке, на которую частенько жаловались соседи, ведь сейчас только семь утра, но подобные инциденты быстро улаживала Карин. Удобно иметь знакомую, работающую в полиции, правда, порой, сама выписывала штрафы, чтобы, как она выражалась, «жизнь сказкой не казалась».
Я выпрямляюсь, вытирая губы полотенцем, и выхожу из ванной, оставляя Джейн. Рада, что это утро она начала с хорошим настроением, значит, весь день пройдет «гладко». Иду вперед по коридору, бросая взгляд в сторону комнаты Рози, дверь от которой мы запираем на замок. Не могу объяснить причину, возможно, это некий осадок, страх, ведь там был Он. Спускаюсь по лестнице вниз, попутно напевая песню, что разносится эхом по дому, и заворачиваю на светлую кухню. Мне было трудно согласиться жить с Джейн, но, когда я поняла, что сама не в силах жить отдельно в одиночестве, то предложение подруги встретила с «объятиями». Ей самой нелегко, особенно теперь, когда её мать и Рози уехали. Нет, они звали Джейн с собой, но та отказалась, ссылаясь на меня с Диланом. Не хотела нас оставлять. И я её понимаю.
Подхожу к столу, автоматически поставив чайник греться, чтобы Джейн спустилась и сразу заварила себе крепкий кофе. Поднимаюсь на носки, доставая с полок шкафчика кружки, упаковку с горьким напитком и пакетик зеленого чая, который стала заваривать себе без сахара. Прижимаюсь к столешнице спиной, сложив руки на груди, и зеваю, бросив взгляд в сторону окна, за которым ярко светит морозное солнце, бледно-голубое небо чистое, но это пока, ведь к вечеру обычно оно затягивается облаками.
Смотрю на стол, что стоял у стены. На нем лежит мой телефон, экран которого загорается только в том случае, когда приходят сообщения. И в основном они от родителей. Я рада, что у них всё наладилось, но меня всё больше настораживает их «повернутость» на моем состоянии. Эти постоянные звонки, чуть ли не каждый день. Устаю от них. Тем более, в последние несколько недель я не могу думать ни о ком другом, кроме как о Дилане, который, к слову не звонит и не пишет мне. Даже порой не отвечает на сообщения, вовсе не посещая занятия в школе, которые мы с Джейн специально не пропускаем, чтобы не изолироваться от социума. Так и с катушек слететь можно. Обнимаю себя руками, медленно подходя к столу, и беру телефон, разочарованно вздыхая. Нет сообщений от ОʼБрайена. Карин говорит, что выглядит он нормально, правда из-за бессонницы ведет себя агрессивно и не выходит из комнаты. Она так же сильно беспокоится о нем, но никак повлиять не может. Он уже взрослый. И с ним трудно. Именно поэтому мы с Джейн сегодня поедем к нему, чтобы самим во всем разобраться, но давить не собираемся. Просто, нужно избавиться оттого, что мешает парню вернуться к нормальной жизни, отпустив прошлое.
«Всё закончилось», — вот, что довольно часто повторяю я, ложась спать вечером. Сама себя уверяю в этом, но панический страх не отпускает до тех пор, пока рядом не оказывается Джейн, которая так же сильно, как и я, боится темноты ночи. Но не говорим этого, чтобы не ухудшать положение.