— Нет, — почему я шепчу? Совсем рехнулась. Иду, оглядываясь по сторонам, а Джейн обнимает себя руками, медленно направляясь за мной, но с такой же опаской, чего не понимаю. Это всё мой бред. И бред Рид. И бред Дилана. Господи, кажется, мне тоже стоит отправиться в оздоровительный центр, подальше от этого города и…
— Мать твою! — прерываюсь на крик, отшагнув назад к стене, когда из своей комнаты резко вышел высокий парень, который так же дернулся, отступив. Джейн вовсе прижала к груди ладонь, с тяжестью выдыхая. ОʼБрайен моргает, хмуро переводя взгляд с меня на Рид:
— Что вы здесь делаете? — так, голос сердитый, так что этого мне и стоило ожидать.
Дилан хмурит брови, застыв в дверях, на пороге своей комнаты, будто дает понять сразу, что внутрь не пустит, поэтому ставлю руки на талию, пытаясь контролировать свой тон:
— Мы пришли проведать тебя и…
— Я в порядке, — он огрызается? Серьезно? — Что-то еще?
Мы с Джейн растерянно переглядываемся. Теплый прием. Большего не скажешь.
Кусаю губы, вновь взглянув на парня, который на секунду замялся, вновь повторив вопрос уже адресуя лично мне:
— Ты что-то хотела?
Опускаю руки вдоль тела, щурясь, и сама не ожидаю такой уверенности в голосе:
— Да, мы пришли вычистить твою комнату, так что дай пройти, а то защекочу до смерти, — иду в его сторону, невольно смахивая пот со лба. Рид явно в полном смятении, но мне не привыкать к подобному, хотя теперь понимаю, что имела в виду Карин, говоря «я с ним не справляюсь». Дилан правда стал агрессивным, так что мне приходится протиснуться через свободное место между дверной аркой и его плечом, чтобы оказаться в… в чертовой комнате, в воздухе которой летает пыль. Пахнет никотином. Полумрак создан за счет зашторенных окон, на столе не горит лампа. Фотографий на стенде стало гораздо больше, и теперь их часть разбросана по полу, скомканные бумажки с какими-то записями разбросаны по полу, пустые пачки сигарет собраны в небольшую кучку в углу стола. Я моргаю, напряженно осматривая беспорядок, и медленно поворачиваюсь лицом к Дилану, который явно отказывается смотреть на меня и на Джейн. Девушка заглянула в комнату, так же широко открыв рот от удивления:
— Господи, — бросает взгляд на ОʼБрайена, который закатил глаза, прижавшись лбом к дверному косяку:
— Посмотрели, и хватит, — хрипит устало, вздыхая. — Теперь идите.
Рид в полной растерянности. Она не ожидала увидеть подобное, поэтому смотрит на меня, рассчитывая, что я как-то начну решать проблему, поэтому откашливаюсь, вытирая ладони о ткань джинсов:
— Мы не уйдем, пока не выбросим весь этот мусор, — мои слова заставляют Дилана резко развернуться, но он ничего не говорит, когда наклоняюсь, подобрав с пола пустую банку энергетика:
— Джейн, принеси мусорный пакет, — выпрямляюсь, с трудом сдерживая кашель, ведь дышать таким пыльным воздухом невыносимо. Подруга не ждет, сразу же выполняя просьбу, а я замираю на месте, с тревогой смотря Дилану в глаза, пока тот не решает отвернуться, и покинуть комнату, свернув в сторону ванной. Остаюсь одна. Среди этого до ужаса знакомого хаоса. Неужели он до сих пор думает об этом? Живет прошлым. Да, знаю, что парень слишком мнительный, но это не повод быть затворником.
Мну в руках бумажку, разворачивая пальцами. Какие-то записи. Почерк не разобрать. Повторно вздыхаю, чувствуя, как все силы разом начинают вытекать из меня. Всё же, не могу не думать об этом кретине, который даже не выходит на нормальный контакт.
Если так подумать, то произошло это буквально через неделю. Он вдруг перестал приезжать к нам, хотя практически все дни мы проводили вместе в доме Джейн. Я сделала ошибку, не придала значению его словам, когда он впервые сказал, что не хочет сегодня никуда идти. Затем он писал, но после вовсе пропал, изредка отвечая на мои сообщения. И до сих пор мне приходится ломать голову.
Опять вздыхаю, бросая бумажку на стол, и улыбаюсь вернувшейся Джейн, настроение которой так же «подорвано», но подруга не думает унывать. Лишь кусает ногти, пытаясь не говорить о происходящем с Диланом, ведь всё и без того должно быть ясно.
Но мне всё равно с трудом удается понять ОʼБрайена.
Начинаем уборку. Мы собираемся выбросить всё, что связано с детьми, даже фотографию Гордона ОʼБрайена суем в пакет, несмотря на то, что это его отец. Ничего не должно остаться, что может каким-то боком касаться прошлого. Дилан вынужден отпустить, и, если он не сделает этого сам, мы насильно заставим. Я хватаю с пола мобильный телефон и, хмуря брови, разглядываю, вертя в руках:
— Это не Дилана.
Джейн с интересом осматривает аппарат, пожав плечами:
— Может, старый какой-то.
Я моргаю, невольно сглотнув, ведь сама не пойму, отчего внутри всё так странно сжалось, это ведь просто телефон. Нажимаю на кнопку, после чего экран загорается. Но неясное ощущение лишь усилилось. Такое чувство, что я уже держала этот предмет в руках, но не помню, когда именно. Кручу головой, отбрасывая ненужные мысли, которые только и будут захламлять мое и без того полное всякого дерьма сознание, и продолжаю помогать Джейн наводить порядок. Девушка опускается на колени, забивая на грязь, которой усыпан пол, словно кто-то ходил здесь в ботинках. Это явно земля. Странно, Карин не говорила о том, что Дилан покидал дом. Вряд ли она, побродив по лесу, не решилась снять обувь, прежде чем войти в его комнату.
Мне стоит начать относиться ко всему проще, иначе так и буду жить, каждую мелочь превращая в слона.
— С ним всё будет в порядке, — вдруг шепчет Джейн, взглянув на меня с улыбкой. — Мы ведь справляемся с этим, значит, и Дилан сможет.
Кусаю губы, кивая в знак согласия, но всё равно не сдерживаю срывающийся вздох. Так же опускаюсь на пол, начиная собирать бумажки, половина из которых не исписана. Пустые листы. Это странно…
Ронни, прекрати.
Подношу пальцы ладони к груди. Обычно, когда я нервничала, то начинала потирать кулон, так что эта привычка осталась до сих пор. Всё-таки от некоторых вещей избавиться трудно, так что понять состояние каждого из нас можно. Джейн, например, до сих пор запирает комнаты на ключ. Недавно уехала её бабушка, поэтому ей приходится делать уборку во всем доме самой. Всякий раз, открывая двери, девушка ещё минуту стоит на пороге. Обычно мы делаем это вместе и рано утром, пока не стемнело. Так же Рид всё ещё сторонится праздников, особенно городских, на которых многие люди надевают маски животных, или полностью переодеваются в мягкие костюмы. И она не носит кулоны, как и я.
Да, мы все мнительные.
После трехчасовой уборки легкий беспорядок ещё оставался, но Джейн уже нужно было ехать на занятия, поэтому мы решили пока остановиться на том, что есть. Весь мусор вынесли на улицу, чтобы утром в воскресенье его забрала специальная служба. А лучше сжечь. Прямо сейчас, но времени на это нет.
— Я могу подбросить тебя до дома, — предлагает Джейн, тормозя на пороге дома Дилана. — Я могу сегодня задержаться. Мы будем проходить практику.
Я складываю руки на груди, чтобы скрыть пробирающую тело дрожь, бросаю взгляд назад на лестницу, прислушиваясь к тишине. В пустом доме без Рид неохота оставаться.
— Ничего. Я сама доберусь, — опираюсь плечом на дверь. — Не хочу оставлять Дилана одного, да и ты время зря потратишь.
— Уверена? — уточняет Рид, немного напряженно сжавшись от холодного ветра. Я киваю, улыбаясь:
— Да, заодно попробую поговорить с ним, — берусь за ручку. — Удачи тебе сегодня, — желаю, и Джейн отступает назад, как-то скованно, но всё равно улыбается, разворачивается, спускаясь вниз по ступенькам крыльца. Жду, пока девушка сядет в машину, после чего закрываю дверь, оказываясь одна в доме с распахнутыми окнами. К слову, их мы тоже закрываем, боясь, что кто-то может пролезть внутрь, поэтому сейчас чувствую себя незащищенной, но проветрить комнаты стоит.
Обнимаю себя руками, медленно направляясь в сторону лестницы. Прислушиваюсь к звукам, но кроме сквозного ветра ничего не слышу. Оглядываюсь, всё время смотрю назад, по-прежнему боясь, что кто-то топает за мной и вот-вот ткнет пальцем в спину, заставив замереть на месте, и, наверное, умереть от разрыва сердца, но ничего подобного не происходит. Поднимаюсь на второй этаж, замечая, что дверь ванной комнаты открыта. Дилана там нет. Неужели, наконец, вышел? Иду к его комнате, пытаясь не заглядывать в распахнутые комнаты, в которых уже сгущается вечерний мрак. Подхожу к порогу, смотря на парня, который поднимает с пола телефон, бросая на стол. Стоит ко мне спиной, и я не слышу, как он дышит. Сглатываю, решая выдать свое присутствие, чтобы он не дернулся от неожиданности, но это все равно происходит, когда Дилан встает ко мне боком, вздрогнув: