- Неужели, после такого ты сможешь уснуть?
- Нервы, - отвечает тот, касаясь ладонью лба. - Я сейчас быстро отрублюсь.
Неловко. Неловко.
Капли падают. Вакуум наполняется.
Дилан выключает воду, взяв полотенце:
- Думаю, стоит поговорить с Карин.
- Она опять начнет злиться, что ты лезешь в это всё, - напоминает Пози.
Дилан дает мне полотенце, направляясь обратно в коридор. Я быстро вытираю руки, спеша за ними.
Сворачиваем в комнату. Мне нравится сочетание теплых шоколадных оттенков. Просторно. Свежо. Дилан проходит к окну, закрывая форточку, Тайлер падает на кровать, громко выдыхая. Устал. Морально истощён.
И только, когда парень включает настольную лампу, я замечаю, что все стены, полностью увешены фотографиями. Черно-белыми, цветными, большими, маленькими. Вырезки разных статей из газет и журналов. Такое ощущение, будто я попала в один из кабинетов полицейского участка. Снимки с мест преступления. Всё без цензур.
Меня передергивает. Сразу атмосфера комнаты рушится. Это помещение - хаос. Отдельный мир, иная реальность. Реальность безумного, помешанного человека.
Смотрю на Дилана, который спокойно говорил с Тайлером. Бросает на него свою кофту.
Это мир его безумия.
***
Дилан не упускал из виду.
Он чувствовал, знал, что ответы на все вопросы где-то рядом, под его носом. Это злило.
О’Брайен стал следить за Ронни. Не доверяет, поэтому решил, что будет держать её рядом, на виду, чтобы не упустить ничего важного.
- Ты серьезно? - Дилан не верит, что Тайлер после такого может спокойно завалиться спать. Скорее, О’Брайен всю ночь проведет за работой. Будет думать. Терроризировать свой мозг.
- Вполне, - Пози уткнулся в подушку лицом, глубоко дыша. - Мне нужно набраться сил. Завтра контрольная, - пытается пошутить, что у него выходит. Действительно. Они должны быть нормальными подростками, заботящимися об учебе, но вместо этого изучают снимки трупов и голов животных.
Ронни подходит к доске у стены. Внимательно, с каким-то испуганным интересом, рассматривает фотографии, которые явно вызывают у неё отвращение. Пози спокоен. Видимо, не в первой ему находиться здесь.
Девушка мнется, делая шаг в бок, когда Дилан, порывшись в рюкзаке, вытащил фотографии, которые принесла ему Ронни. Парень подходит к доске, взяв со стола коробочку с кнопками. Прикрепляет фотографии.
Ронни читает надписи маркером на прозрачной доске, что стояла сбоку. “Отец”. Это слово повторяется множество раз, под каждой фотографией. Девушка вздыхает, смахивая холодный пот с лица.
Ей трудно.
Она не хочет находиться здесь.
Она хочет домой.
Вдруг становится жарко. Невыносимо. Стягивает с себя кофту Дилана. Как раз можно вернуть её.
О’Брайен смотрит на прозрачную доску, но при этом, с помощью отражения, следит за Ронни, которая оголила плечи, аккуратно повесив кофту на спинку стула. Стоит спиной к Дилану, смотря на глубоко дышащего Пози. Тот уже прикрыл глаза, расслабившись на кровати. Девушка потирает плечи. Ей неловко, неудобно. Она скована. Оборачивается, убрав локоны волос за уши. Подходит к доске, рассматривая фотографии. Дилан продолжает следить, надеясь уловить что-то в её взгляде.
Ему нужна подсказка, направление. Хоть что-нибудь.
Парень действительно помешан.
Ронни складывает руки на груди, переведя глаза на О’Брайена, ведь почувствовала на себе его взгляд, что лишь сильнее давил на неё. Вопросительно кивает головой, но парень не отвечает.
Семечко полили водой. Росток начал пробираться сквозь толщину земли.
Ронни отводит глаза, подходя к столу, ведь на полках тоже прикреплены фотографии. И среди тьмы снимков с расчлененными телами девушка находит те, что трогают её.
На одной маленький мальчик с девочкой, которая не намного старше него. Позади стоят взрослые. Мужчина и женщина. Лица расслаблены.
Вторая фотография - это коллаж из нескольких снимков, которые обычно печатают в фото-будках. Хлоя и Дилан. Девушка строит рожицы, а парень широко улыбается, иногда прикрывая лицо ладонью. На последнем снимке - Хлоя целует Дилана в губы, тот продолжает улыбаться.
Эти фотографии, как глоток свежего воздуха. Это то, что сохранилось под грузом всего безумия.
Ронни невольно улыбается. Широко.
Но с другой стороны - это прошлое. О’Брайен так цепляется за него?
А Дилан не прекращает наблюдать за ней. Внутри внезапно рождается легкое смущение. Ему нужно убрать эти фотографии.
Парень хочет настроиться на размышления, он должен сесть и подумать. Обязан собрать все мысли в кучу, чтобы разложить всё по полочкам, но для этого понадобится сестра, которой уже второй день нет дома. Это настораживает.
Дилан берет маркер, сложив руки на груди. Кусает кончик крышки, щурит глаза, смотря на фотографию с мальчиком, который вызывал всё больше вопросов. Кто он? Что он? Почему носит мешок на голове? Что скрывает под ним?
Ронни подходит ближе к парню, слыша тихое посапывание со стороны кровати. Она усмехается, как и Дилан.
О’Брайен частенько задумывается над тем, что, возможно, всё было бы куда проще, если бы Ронни разговаривала. Он мог бы задать волнующие его вопросы, касающиеся особняка, в котором живет девушка.
Ведь он помнит её. Помнит, как забирался ещё мальчишкой на территорию, наблюдая за странной игрой детей. И Ронни отличалась от них. Она даже двигалась иначе.
Их объединяло лишь то, что они все не говорили. Совершенно.
- Ты хорошо знаешь язык жестов? - задает вопрос. Неожиданно.
Ронни смотрит на него, кивая головой. Дилан не объяснил, к чему задал этот вопрос. Он протянул второй маркер девушке, спрашивая:
- Женщина на фотографии, твоя родственница? - кивает на доску, чтобы Ронни писала там ответ.
Как допрос.
А Тайлер не спит.
Многие могут посчитать его поверхностным человеком, который не умеет глубоко мыслить.
Сейчас парню нужно побыть наедине с собственными мыслями, поэтому он сделал вид, что лег спать. Глупо, но ничего лучше не придумал.
Хмурится, смотря в стену. Взгляд скользит к окну, но одергивает себя.
Просто, успокойся. Соберись с силами.
Тебе не уснуть сегодня.
“Она моя бабушка”, - пишет Ронни. Дилан догадывался, но парень всегда проверяет, для уверенности.
- Она никогда тебе не рассказывала о своих воспитанниках? - О’Брайен разглядывает фотографию, всматриваясь в лица детей.
Нет. Девушка качает головой. Дилан вздыхает:
- А ты можешь поговорить с ней об этом?
Ронни подносит маркер к доске, пишет: “Она умерла”.
Парень сжимает губы, подняв брови:
- Извиняюсь, - чешет висок. - А твой дедушка?
“Он не сильно разговорчив”, - пишет ответ, на что Дилан усмехается:
- Так это у вас семейное.
Ронни бросает на него сердитый взгляд, но парень не обращает внимания:
- Хоть что-нибудь ты знаешь об этом мальчике?
Девушка явно стала дышать тяжелее. Она грубее пишет на доске, нажимая: “Он живет в особняке”.
Дилан читает, переводя серьезный взгляд на Ронни. Та краем глаза смотрит на него, закрывая маркер колпачком. О’Брайен щурит глаза:
- И как тебе такое соседство?
Девушка тоже щурит глаза, будто желая ударить парня взглядом. С чего между ними разгорелась такая вражда? Он явно говорит с ней, как с каким-то подсудимым, как… Как с подозреваемым. Будто Ронни знает, словно она понимает, что происходит.
Это выносит мозг.
Свет начинает мерцать.
Они оба перевели на настольную лампу глаза, напрягаясь. Но мерцания внезапно прекратились.
Ронни прикрывает уставшие глаза. Она качает головой, понимая, что желание уйти переполняет её до краев. Это чужое место. Не для неё. Девушка разворачивается, желая уединиться в ванной комнате. Дилан провожает её недоверчивым взглядом, и Добрев чувствует его. И это только ухудшает её положение. Груз на плечах. Носить его тяжело. Когда тебе не верят. Когда следят за каждым твоим шагом. Когда тебя держат рядом только потому, что ты как-то причастна ко всему происходящему.