Вижу стол. Он стоит по правую руку, поэтому поднимаю дрожащую ладонь, хватаясь за его край. Ноги, колени, мышцы низа живота - всё судорожно трясётся, будто от напряжения после усиленных тренировок.
Еле поднимаюсь, держась за стол уже обеими руками.
Мокрая одежда липнет, а ветер бьет по коже, которая сразу покрывается мурашками. Зубы стучат. Синие губы дрожат.
Смотрю на дверной проем. Мрак. Кромешная темнота, внутри которой гуляет воющий сквозняк. Пытаюсь оторваться от стола. Делаю шаг, тут же колени сгибаются. Валюсь на пол, успевая согнуть руки в локтях, чтобы приземлиться на них. Шлепок не разносится эхом, ведь его заглушает вой ветра.
Мое тело дрожит от холода и напряжения.
Догадываюсь, где нахожусь.
Аромат дождя смешивается с запахом гари. Кашляю, давлюсь, сжимая губы. Вновь поднимаюсь на руки, затем на одно колено, после чего выпрямляю ногу, затем вторую. Кости хрустят. Выпрямиться не выходит. Сутулюсь, чувствуя боль в плече. Касаюсь его, присматриваюсь. Рана. Черт, в кровь может попасть грязь. Где моя кофта?
Темная футболка в пыли, а ткань джинсов на колене порвана. Пыхчу, обнимая себя одной рукой. Прижимаю ладонь к плечу, ведь двигать второй рукой больно.
Вижу четче. Внезапно в сознание проявляется воспоминание. День, когда я встретил здесь Ронни.
Возможно ли такое, что дети сами унесли её сюда?
Но с какой целью?
Делаю осторожные шаги в сторону коридора.
Они не убивают её, но, что тогда им нужно? И за хер притащили сюда меня? Да, чёрт возьми, я уверен, что это их рук дело.
Что они хотят этим сказать?
Хмурю брови.
Хотят сказать. Что-то донести до нас? Не понимаю.
Чем дальше в лес, тем сильнее я теряюсь.
Отец, мать, Ронни, Рози, все похищенные дети, маски, обезглавленные животные, Джошуа, остальные воспитанники - каким раком всё это связано.
Запах гари. Подхожу к дверному проему. Здесь он ощутимее.
Пожар. Чем он был вызван? Почему не спасли детей?
Или поджог был устроен нарочно? Тогда, должна быть причина для избавления от детей.
Делаю шаг за порог комнаты. Черный коридор поглощает. Моргаю, пытаясь хоть что-то разглядеть. Но не выходит. Нащупываю стену ладонью, решая идти вдоль неё. Я даже не знаю, на каком этаже нахожусь.
Шаркаю ногами, чувствуя, как давление вынуждает сгибаться. Смотрю в пол. По-прежнему прислушиваюсь, чтобы уловить хотя бы какие-нибудь звуки.
И среди тошнотворной тишины слышу лишь легкий хлопок.
Он заставляет замереть на месте. Хлопок повторился. Что является источником этого звука? Я не могу даже определить, с какой стороны он исходит. Тяжело дышу через нос.
Стою на месте больше минуты. Хлопки не повторяются.
Решаю сделать ещё пару шагов, но не выходит. Тело немеет, когда вновь слышу хлопок. Уже громче. Оборачиваюсь, стискивая зубы. Смотрю в густую, ощутимую темноту позади меня.
Хлопок. Громче, отчетливее.
И в голове лишь одна мысль.
Приближается.
Отворачиваюсь, продолжая попытки передвигать ногами. К ним, будто прицепили тяжелые гири. Но внезапно идти становится легче. Вся тяжесть переходит в голову, отчего мои глаза на мгновение закатываются. Пытаюсь не терять связь с происходящим. Отрываюсь от стены, быстрее перебирая ногами. В темноте различаю двери. Лестничная клетка.
Хлопок за спиной повторился. Уже ближе. Такое чувство, что кто-то играется со мной. Стоит в нескольких шагах от меня, скрываясь в темноте, и постукивает, наблюдая за моей реакцией.
Замечаю, что пускаю пар изо рта. Хотя, что меня должно удивлять? Погода наверняка минусовая. Не чувствую своих пальцев.
Думай, Дилан. Не поддавайся панике.
Но одышка уже вынуждает сердце биться чаще.
Голова матери лежит отдельно, закатилась под стол, оставив длинный кровавый след.
Не думай об этом.
Огромная темная дыра в распоротом животе.
Только не сейчас.
Концентрирую всё своё внимание на дверях, которые являются моей целью. Я не должен думать об этом. Не сейчас.
Почему они убили её? Значит ли это, что моя мать была как-то связана с ними?
Замолчи. Приходится сдерживаться, чтобы не треснуть себе по лицу. Просто, нужно выбираться. И всё.
Хлопок по спине.
Я буквально ногами врос в холодный пол. Замер. Смотрю перед собой.
Слышу тяжелое дыхание за спиной. Оно вызывает неприятный холодок. Запах гари усилился.
Проглотить комок в горле не выходит. Медленно, будто мне дается подобное движение с трудом, поворачиваю голову. Взгляд скользит по стене, после чего опускаю его.
Сердце пропускает удар. Никого. Ничего, кроме темноты.
Схожу с ума?
Во мраке что-то шевельнулось, отчетливый черный силуэт ходит от одной стены к другой, не желая подходить ближе. Я делаю шаг назад, вглядываясь. Их больше. Этих чёртовых теней становится больше.
Нет, я не схожу с ума.
Разворачиваюсь, рванув с места, игнорирую боль во всем теле.
Я уже сошёл.
Приходится держаться за стену, чтобы не упасть. Спотыкаюсь, ведь в темноте хер что увидишь.
Но грёбаная мысль. Всего одна, родившаяся в моей голове, заставляет вновь замереть на месте.
Ронни.
Чёрт возьми. Хочется закатить глаза, но сдерживаюсь. Иду к лестнице, заглядывая во все комнаты, надеясь, что смогу найти девушку. Если, конечно, она здесь. Но в этом я не сомневаюсь.
Шуршание за спиной не прекратилось.
Чего Они хотят? Почему толпятся, прячась в темноте? К чему такая пытка для меня?
Если бы хотели прикончить, то давно бы сделали это.
Подхожу к дверям. На этом этаже обнаружить Ронни не удалось. Меня как-то не вдохновляет идея бродить здесь ночью. К тому же, мокрая одежда ухудшает положение.
Оборачиваюсь, всматриваясь в темноту. Сделал это резко. Они явно не ожидали, поэтому я успеваю “ухватить” взглядом их силуэты, которые вновь скрылись в темноте.
Твою мать, да какого черта?
Из непонимания рождается злость. Разворачиваюсь, схватившись за ручки двери. Распахиваю, чтобы выбежать на лестничную клетку, но от неожиданности мои колени подгибаются, и я шатаюсь, свалившись на пятую точку, ведь если бы наклонился вперед, то покатился бы кубарем с лестницы. Сердце бешено колотится, и мне кажется, что я готов просто разораться на неё.
Да, ведь её неожиданное появление, чёрт подери, чуть мозги мне не вышибло!
Смотрю широко распахнутыми глазами на девушку, которая удивленно уставилась в ответ.
Стоп. Что-то эта ситуация мне до жути напоминает…
Ронни хлопает ресницами. В темноте отчетливо вижу, что она так же сбита с толку, как и я. Её волосы мокрые, как и одежда, белая майка в грязи, спальные штаны в таком же состоянии. Девушка дергается, когда шёпот позади меня нарастает.
Дети злятся? Им явно что-то не нравится. Они начинают стучать, хлопать, мыча и шепча.
До этого Они вели себя тихо.
Поворачиваю голову, понимая, что Они начинают приближаться.
Тогда, что Их вдруг вывело?
Ронни наклоняется, держась рукой за дверь. Протягивает мне ладонь, чтобы помочь подняться. Я сжимаю её руку своей, вскакивая с пола. Девушку трясёт. Её зубы стучат, а губы темного оттенка. Она переводит испуганный вид с проявлявшихся силуэтов на меня, не сдерживая судорогу, от которой тряслось всё её тело.
Я смотрю на детей, которые буквально выныривали из мрака, продолжая шуметь.
Ронни вцепилась мне в локоть, дергая. Но я стою на месте, всматриваясь в безобразные лица воспитанников, ведь хочу понять. Всем своим чёртовым существом желаю понять то, что Они хотят от меня.
Один из детей распахнул рот, закричав так громко, что на мгновение в моих глазах потемнело. Ронни сжала губы, замычав, и прикрыла уши ладонями.
Сомнений не осталось. Что-то вывело Их из себя.
Добрев в панике. Она мычит, дергая меня. Я перевожу на неё взгляд, щурясь.
Или, кто-то?
Мой мозг не успевает обработать возникшие предположения, ведь Они побежали. Они мчатся из темноты в нашу сторону, мыча и крича, при этом громко топая ногами и хлопая по стенам руками.
И мы тоже сорвались. Выбегаем на лестницу, кидаемся вниз, перепрыгивая несколько ступенек сразу. Адреналин начинает играть в крови. Здравое сознание, прощай, ибо теперь срабатывает лишь одна функция.