— Я не уверен, что вы правильно…
— Прием у Джексона — это был большой заказ. Кинг-Конг… то есть мой патрон в тот вечер не располагал таким количеством свободных девушек, поэтому ему пришлось позвонить в другое агентство. Джексону бы не понравилось, если бы он обнаружил, что девушек не хватает.
Похоже, она тут же пожалела, что проговорилась. Она и так сказала уже слишком много. Девушка прикурила сигарету, взяв пачку с кофейного столика.
— Хотите? — предложила она.
— Нет, спасибо.
Она плеснула себе виски.
— Полагаю, что вы к тому же и не пьете?
— Нет, не пью.
— Решительно, в вас нет ни единого недостатка! Вы отвергаете девочек. Табак. Алкоголь. Где вы жили последние двадцать лет?
— В Нью-Йорке.
— Удивительно, — с сарказмом бросила она, затянувшись сигаретой. — Но скажите, чего вы хотите на самом деле?
— Моя пациентка была изнасилована, и я хочу найти виновных, вот и все.
— Вы из полиции?
— Нет.
— Покажите ваш значок.
— Я же говорю, что не из полиции. Скажите, вы знаете Джексона?
Девушка по вызову, не отвечая на его вопрос, продолжала:
— У вас есть что-нибудь, доказывающее, что вы врач?
Покопавшись в своем бумажнике, Томас наконец нашел удостоверение личности с записью, удостоверяющей его профессию. Успокоенная, она продолжила:
— Да, я его знаю, Джексона. Он мой клиент. Обычно звонит мне, когда у него, как он это называет, «неотложка».
— Понятно, — сказал Томас.
Не владея этим условным кодом, он ни секунды не сомневался насчет того, о какого рода «неотложных делах» идет речь. Значит, под видом порядочного человека дорогой директор вел двойную жизнь!
— Не позднее как вчера вечером он попросил меня об одном одолжении.
— О каком?
— Он попросил меня отыскать Жасмин в баре «Гавана».
— Жасмин? Вы хотите сказать, Катрин?
— Да, в общем, вашу пациентку. Но я же не знала этого. Я… Он сказал, что это молоденькая девушка и что она работает на агентство в Вашингтоне, а в Нью-Йорке проездом. Так как у нее не было машины, то он сказал, что с моей стороны будет любезно, перед тем как поехать к нему, подъехать к десяти часам туда и забрать ее.
Томас не верил своим ушам. Версии Катрин и этой девушки сходились лишь в одном: изнасилование в любом случае было совершено в доме Джексона, как он и подозревал! Но нужно было уточнить детали.
— Вы видели, что случилось с Катрин в этот вечер?
— Собралось много народу, я была очень занята… это немного меня смущает. Мы выпили, потанцевали, а потом, ну, принесли кокаин — килограммы кокаина. У тех, кто принимает бюджет и все такое, — у них мешки денег, ничего общего с людьми обычными, не знаю, понимаете ли вы меня…
— Постарайтесь, это очень важно, ведь у нас нег другого свидетеля.
Девушка нервно затянулась сигаретой. Теперь она жалела о том, что рассказала. Она позволила себя разговорить, возможно, потому, что Томас показался ей симпатичным, мужчина с такими большими чувственными глазами.
— На данный момент я… — Она замолчала в нерешительности. — Вечеринка проходила в большой гостиной. Не знаю, были ли вы у Джексона…
— Да.
— Хорошо, так вот в какой-то момент я проходила мимо второй гостиной, которая намного меньше первой, и услышала какой-то шум, крики… Раздвижная дверь не была плотно закрыта, и я заглянула…
— И что вы увидели?
То, что она видела, кажется, было зрелищем не из приятных, в любом случае рассказывать не хотелось.
— Освещение было сильно приглушено, поэтому я не смогла хорошо рассмотреть, но вокруг рояля стояло много мужчин. В этой комнате есть рояль, — решила уточнить она.
— Я знаю, — сказал Томас, которого передернуло при мысли, что все становится на свои места.
— Впрочем, как я теперь припоминаю, там были только мужчины, а также молодая женщина, толстая блондинка в красном платье. Я еще подумала: она-то что там делает, потому что, как правило, девушки скорее худенькие. Как бы там ни было, я никогда с ней не работала.
Томас не мог поверить: Катрин тоже говорила ему о блондинке в красном платье, которая якобы ее изнасиловала. Но, возможно, Катрин была настолько подавлена случившимся, что испытывала к себе презрение. В конце концов, кое-что пока не сходилось, но деталей становилось все больше. По крайней мере, теперь стало ясно, что Катрин изнасиловали во время пресловутого приема.
Но кто именно?
Он пока не мог ответить на этот вопрос, но обстоятельства складывались не в пользу Джексона. Уже то, что он каким-то образом завлек к себе домой на эту «оргию» пациентку, было явным нарушением профессиональной этики. Одно было ясно: он сделал это отнюдь не из отеческих побуждений.