К тому же мир тесен, и другие агентства не будут настолько любезны, чтобы принять на работу девушку, осмелившуюся предать гласности профессиональные секреты, сохранение которых доставляет столько хлопот всем этим маленьким доходным заведениям, где в принципе никогда не нарушают закон.
Несмотря на род занятий, она была чувствительной особой и в конце концов согласилась дать показания, не вдаваясь в губительные для нее подробности. Катрин была симпатична ей, ее до слез потрясли фотографии, свидетельствовавшие об изнасиловании, молодая женщина слишком хорошо знала, через что той пришлось пройти!
Томас уже заплатил Наташе двадцать тысяч долларов. Эта сумма даст ей возможность сделать передышку… Или хотя бы, если не будет возможности найти новую работу, переехать. В любом случае ей, как и многим потерпевшим неудачу в Нью-Йорке, надоел Big Apple. По-настоящему здесь ее ничто не держало. Можно будет податься на юг, во Флориду или Калифорнию, в один из тех штатов, где процветает коммерция, основанная на женском шарме.
А в ожидании процесса ей было чем заняться. Вик Джексон, в прошлом ее постоянный клиент, который всегда платил ей аккуратно все до цента, во время дачи показаний смотрел на нее как на предательницу, что, впрочем, было недалеко от истины. Она увидела мстительный огонек, загоревшийся в его глазах, и от явной недвусмысленности этого немого послания по ее спине пробежал холодок. Этот извращенец вполне может быть опасен.
«В конце концов, что сделано, то сделано», — сказала она себе не без фатализма. Отступать было слишком поздно, и она не жалела о своем решении: в глубине души оно придавало ей веру в себя, которую так легко утратить, будучи представительницей древнейшей профессии. В этот момент один из охранников подошел к Наташе с просьбой затушить сигарету. Погруженная в свои раздумья, девушка аж подпрыгнула на месте.
Тем временем в другом конце зала развернулась аналогичная сцена: один из самых сдержанных и заинтересованных свидетелей происходящего забылся настолько, что раскурил сигару марки «Пантера», и охранник был вынужден обратиться к нему с предупреждением: злосчастный курильщик, а это был не кто иной, как Артур Кэмпбелл, вложил сигару в руки полицейскому и буквально через несколько секунд после объявления неожиданного решения судьи Грин (с первого же взгляда он отнес ее к разряду сексуально неудовлетворенных) спешно покинул зал.
Со своей стороны, молодой прокурор Пол Кубрик проявлял сдержанную радость. Перед тем как взяться за это дело, он долго колебался, настолько ничтожны были шансы на победу. Конечно, потерпевшая была хороша собой, но нельзя было забывать о совершенной ею попытке самоубийства, а также о наркотическом опьянении. Ее душевная неустойчивость могла произвести на судью невыгодное впечатление.
Да и потом, профессия актрисы сама по себе не внушала доверия, тогда как должности обвиняемых, за исключением литературного критика принадлежавших к истеблишменту — банкир, высокопоставленный чиновник, директор психиатрической клиники, — внушали суду глубокое почтение.
Конечно, они сделали первый шаг, убедив судью Грин, что собранный материал достаточно весом для процесса, но это еще не значит, что успех не обернется для Катрин и психиатра шумным провалом. К тому же судья Грин, за которой уже закрепилась слава бескомпромиссной сторонницы обиженных в подобного рода делах, к сожалению, не будет председательствовать на самом процессе, а потому им предстоит безусловно нелегкая задача — склонить на свою сторону нового судью и присяжных.
Воздерживаясь от преждевременного торжества, прокурор тем самым выказывал поразительную зрелость для человека его возраста — Кубрику было тридцать два, но он выглядел моложе лет на семь или восемь, что часто сбивало с толку его оппонентов, те принимали его за юнца, не слишком сведущего в процессуальных тонкостях и уловках матерых адвокатов.
И все же он был счастлив, что согласился взяться за это дело, так как игра стоила свеч.
В случае победы он мог мгновенно стать знаменитостью, а его артистичная внешность бесспорно является дополнительным козырем в мире юриспруденции, где все есть имидж и имидж есть все. Процесс, который начнется через два месяца, вне всяких сомнений, прикует к себе внимание средств массовой информации.
Ну а провал, который окажется первым в его юридической практике, почти безоблачной до этого случая, надолго затормозит его яркое восхождение по карьерной лестнице, породившее вокруг него немало завистников.