Грузный шестидесятилетний мужчина — шесть футов и два дюйма роста, весом около ста килограммов, — Шмидт некогда был чемпионом по боксу, и все свое упорство бойца он перенес на ринг юриспруденции, что способствовало его быстрому профессиональному восхождению и ярким успехам. Прирожденный кулачный боец, он не принимал поражений, — по правде говоря, поражения лишь разжигали в нем огонь. И потом, он не столько любил выигрывать процессы, сколько уничтожать своих противников. Поэтому сравнительно недавно к нему приклеилось прозвище «Терминатор», которое не осмеливались произносить в его присутствии, однако это вовсе не означало, что оно ему обязательно не понравилось бы.
— И надо же было мне нарваться на стерву-лесбиянку и молокососа Кубрика, который считает, что изобрел колесо, выиграв три или четыре дела! Необходимо реагировать незамедлительно. Процесс должен начаться через два месяца. Я хочу, чтобы примерно за месяц мы построили абсолютно непробиваемую защиту. Мы им еще покажем, где раки зимуют!
— Почему бы не предложить Кубрику заключить сделку? — предложил Джек Кент.
Сорокасемилетний юрист специализировался в разрешении дел мирным путем. Элегантный, атлетического телосложения, Кент вполне мог бы сделать карьеру актера.
Но мирное соглашение как способ разрешения дела не было приоритетным направлением для Шмидта, ярого сторонника конфронтации не на жизнь, а на смерть. Он предпочитал открытую схватку не только по причине взрывного темперамента, но и по материальным соображениям, так как полюбовное разрешение вопроса, каким бы выгодным ни было оно для клиента, приносило гораздо меньший доход, чем длительная тяжба. Опыт подсказывал ему, что даже самые интеллигентные клиенты считают потраченные адвокатом часы со скрупулезностью бакалейщика и отказываются платить, скажем, сто тысяч долларов за умело проведенные переговоры, в результате которых дело было улажено за несколько дней, даже если такой исход сэкономил клиенту сумму, в три раза большую, чем пришлось бы заплатить за ведение процесса. Славившийся своей прагматичностью, Шмидт отказался терпеть материальный ущерб из-за глупости клиентов.
— О какого рода сделке идет речь? — спросил он.
— Наши клиенты приняли Катрин за проститутку. Они не могут быть обвинены в изнасиловании, если ей заплатили за то, что она по здравом размышлении отправилась на прием, куда была приглашена для оказания некоторых услуг сексуального характера.
— Действительно, это вариант, — вставил тоненьким голосом адвокат Джордж Брентвуд, тучный мужчина пятидесяти двух лет, прозванный «мозговым центром». Он обладал энциклопедическими познаниями в юриспруденции, особенно в делах, подобных нынешнему. — Я не знаю ни одного судебного процесса по делу об изнасиловании, выигранного проституткой, — уточнил он.
— Шлюха навряд ли сможет доказать, что была убита клиентом. — Ирония Шмидта была призвана разрядить крайне напряженную атмосферу.
Когда нервный смех затих, Шмидт продолжил, и на этот раз более серьезным тоном:
— Плохо то, что, принимая во внимание свое общественное положение, наши клиенты желают избежать даже возможности упоминания о своем присутствии на приеме, куда были приглашены проститутки.
— А в доме Джексона действительно были проститутки? — спросил Беркли, молодой человек с пышной рыжей шевелюрой и молочно-белым лицом, испещренным веснушками.
Так как его только что ввели в курс дела, то знал он лишь то, что лежало на поверхности.
— Да! — признался Шмидт. — Джексон позволил себе воспользоваться услугами эскорт-агентства, а именно агентства «Heart». Это отражено в досье. Глупо, но это так! И данное обстоятельство следует учитывать. Джексон, конечно же, отрицает, что Катрин Шилд присутствовала на приеме. Но это уже наша забота.
— Хорошо, а если противник попытается представить суду всех остальных проституток, находившихся там, которые, возможно, были свидетельницами изнасилования? — На лбу Джека Кента обозначилась резкая складка, выдававшая озабоченность.
Если для доказательства факта изнасилования достаточно одного свидетеля, то трое или четверо еще лучше. В этом случае обвинения прокурора обретут вес, если можно так сказать, что неминуемо приведет к победе.
Молчаливый и угрюмый, Шмидт размышлял: придется потратить большие средства, чтобы отговорить остальных проституток давать показания в ходе процесса. На его губах появилась злая улыбка, похоже, он нашел радикальное решение проблемы, но не стал говорить об этом вслух, предпочитая конфиденциальность.