Больной Я. Его интеллект соответствует степени имбецильности в результате олигофрении. Внешне он выглядит аномальным: у него плоский затылок, куриная грудь, срощенные пальцы (синдактилия). Читать и писать он не научился и к девятнадцати годам, несмотря на значительные усилия родителей. Однако у него была замечена удивительная способность. Стоит назвать ему любую дату за последние сто лет, или дату на сто лет вперед, как он мгновенно, лишь переведя дух, указывает соответствующий день недели. Механическим роботообразным голосом с гипомимией он повторяет вопрос и затем произносит ответ. Ошибки у него отсутствуют, установить систему такого бессознательного счета не удается несколько лет. Однако затем выясняется, что у Я. при сосредоточении на дате возникает «представляемый цвет», который поразительно соответствует последовательности цветов радуги (красный — воскресенье, оранжевый — понедельник, желтый — вторник, зеленый — среда, голубой — четверг, синий — пятница, фиолетовый — суббота). Способности теряются через десять лет, когда у пациента появляются эпилептические припадки и слабоумие нарастает.
Этот и подобные случаи принято объяснять асинхронией развития мозга, при которой недоразвитие в одной области сопровождается гиперкомпенсацией в другой. Вероятно, замечательные способности у пациентов есть всегда, но их трудно обнаружить и подыскать им подходящую нишу.
Один из наших пациентов, В., страдавший олигофренией в степени имбецильности в результате порэнцефалии, переживал периоды агрессивности, и в эти минуты его родственникам приходилось нелегко. Однако успокоить его можно было только продемонстрировав автомобили. В целом его память была недостаточна и словарный запас ограничивался всего тремя десятками слов. Оказываясь у дороги, всегда в конкретном месте, недалеко от дома, он мгновенно успокаивался и с поразительной быстротой бормотал номера автомобилей, которые проносились мимо него. Так могло продолжаться часами.
В конце концов его родители решили поменять квартиру так, чтобы он мог заниматься своими наблюдениями из окна, поскольку они боялись его гибели под колесами. Но он продолжал стремиться всегда в конкретное место и пришлось отказаться от этой затеи. Родители нашли квартиру именно рядом с этим местом. Выяснилось, что В. запоминает тысячи номеров машин, но не знает их названий. Особенную радость у него вызывало появление автомобиля, который возвращается по этой же дороге. Наибольшей проблемой для В. было изменение индексации номеров. Это спровоцировало серию агрессивных вспышек, но затем он приспособился и «следящее поведение» продолжалось двенадцать лет до его смерти в возрасте тридцати лет.
Весьма трудно верифицировать понимание пациентами языка птиц, животных, движений в природе, характерное для магического бреда, или космогонический бред, включающий мифологемы архаического прошлого. Эти феномены также содержат будущие идеи.
В переживаниях пациентов происходит реконструкция целостных мифологем прошлого, к которому они могли иметь лишь историогенетическое отношение, часть этих идей уже воплощена в современные и будущие технологии.
Так, пациент Д., тридцать семь лет, страдает шизофренией и на протяжении последних трех лет находится в больнице без выписки. С клинической точки зрения у него сформировался апатико-абулический дефект с формальными расстройствами мышления. Он постоянно жевал мандариновые корки и ел их только на улице, уверяя, что во рту у него «живет молодая клетка, которая может оплодотворять его мозг, давая новые идеи». Женщина, — как он говорил, — может рассматриваться и запускаться только как торпедо познавательного характера, чтобы узнать и познать то, что невозможно без наблюдательного синтеза. «Мандарин содержит мандалу, дарящую Инь, нейтрализующую ман-мужчину».
Если не учитывать паралогического символизма, эта идея Д. явно предвосхищает эмбриональную тканевую терапию, которая сегодня актуально обсуждается как метод лечения при болезни Паркинсона, Альцгеймера и при обширных мозговых дефектах. Суть терапии заключается в том, что эмбриональная ткань недифференцирована и принимает морфологическую структуру всякой ткани, в которую имплантирована. При лечении болезни Паркинсона она вводится в черную субстанцию мозга, а при болезни Альцгеймера — в область задних отделов левой лобной доли.