К S. Larsen (1986), анализируя множество теорий личности и сознания, строит сложную историко-научную систему развития, которая сводится к личности и сознанию как структурной функции, интерсубъективной и интерперсональной, автономной конструкции и концепциям Я. При этом он предлагает учитывать вклад в определение сознания иЯ картезианской, эмпирической, романтической и критической философии, результатов субъективных экспериментов, биологические и эволюционные исследования, функционализм и логический эмпиризм, психоанализ и гуманистическую философию, информационную теорию, физику, математику, когнитивную и позитивистскую психологию, прагматизм и символический интеракционизм. Неясно, однако, как эти теории могут быть применены в обыденной клинической практике.
Рис. 23. Структуралистическая семантика сознания
Психиатрическая модель сознания достаточно проста, она приравнивает сознание к ориентировке в себе, времени и пространстве. Ориентировка в себе включает осознание Я телесный, интерперсональный и проецируемый элементы, ориентировка во времени носит чисто календарный характер, а ориентировка в пространстве — формально территориальный. Человек должен сказать, кто он такой, с кем общается, и определить те телесные элементы, которые он перцептивно осознаёт, он должен назвать дату и место.
Столь простое определение имеет множество спорных сторон, но, как ни странно, оно работает и позволяет психиатрам уверенно отделять от нормального сознания делирий, онейроид, сумерки, кому, сопор, оглушение и другие так называемые количественные и качественные расстройства сознания. Сложности начинаются тогда, когда мы вынуждены остановиться на отдельных составляющих ориентировки. Психологи, за некоторым исключением, убеждены в том, что личность и Я хотя и изменчивы, но всё же устойчивы (И. С. Кон, 1984), хотя W. Mischel (1968) и считал, что личностное тождество лишь в идеале составляет единство во времени, — отсюда любой поступок может не соответствовать суммарному представлению о личности. В определённом смысле, единство личности можно рассматривать лишь ретроспективно или анамнестически. В этом случае заметно, что динамика сознания как-будто стремится к некоторой законченной судьбе или персональному мифу (Hartocollis, Graham, 1991), а уже в этом мифе вероятны как смены ролей, так и состояния различных воплощений Я. Равнозначность отношений бихевиоремы как стилистики поведения и мифологемы как всего поля символов сознания и определяет то гипотетическое единство и цельность, которую мы называем конкретной личностной судьбой.
Все модели объединяет следующая общая концепция: сознание как-то отражается в мышлении, которое в свою очередь проявляется в языке (речи и поведении), то есть содержании, оно имеет своё пространство (геометрию и измерения) и динамику.
Д. Филов. Летающий остров Владия Сакруса.
X., м., 89x116, 1996
Не Я и одержимость
В классической психиатрии система# как собственно принадлежащая к сфере сознания рассматривается в сумме переживаний (де)персонализации и представлена соматическим, интерперсональным и интрапроективным Я. Структура Я относится к психосенсорике и зависима от измерений сознания, к которому относится ориентация в пространстве, времени и собственной личности. В условиях относительной однородности этих измерений Я концентрируется. Но что будет происходить при реальных, в том числе культуральных, изменениях пространства, времени, систем отношений? Это известно достаточно хорошо на примере соматических проблем. При утрате конечностей человек часто продолжает их ощущать (фантом-синдром), при болезни он может их не замечать не только у себя, но и у близких (анозогнозия). Такое игнорирование направлено на стабилизацию Я. При одержимости (possesion-syndrom), истерии (диссоциативном расстройстве), шизофрении Я расщепляется и его части выступают как автономные или конкурирующие личности.