Альфы переместились так, что все трое встали передо мной и заслонили меня от толпы, орущей в мой адрес оскорбления.
Ашер бросил на меня странный взгляд, когда я оттолкнула его руку в сторону, чтобы еще раз взглянуть на Деметра.
Святой бог солнца, Большая Тройка была охуенно крутой.
Ярко-розовые глаза Деметра практически светились на фоне его загорелой кожи, а горы мышц перекатывались, когда он медленно разминал шею.
Его длинные черные волосы, доходившие до задницы, развевались на ветру. В отличие от длинных волнистых светлых локонов Ксеркса, его волосы были идеально прямыми и шелковистыми.
За ним стояли близнецы-полувоины Ноа и Шейн, как статуи физического совершенства.
Их темная кожа блестела под летним солнцем, а ярко-оранжевые ирокезы светились на их головах. У них были ярко-зеленые глаза, и они тоже были невероятно высокими и широкоплечими.
Деметрий обращался в дракона, а близнецы, по слухам, в тигров, хотя никто точно не знал, какими были их огненные способности.
Вообще, теперь, когда я об этом подумала, никто толком не знал и способностей самого Деметра.
Они были наполовину фейри, но ни у кого из них не было заостренных ушей. Их высокий рост и слегка кошачьи черты были единственными признаками фейрийской крови.
Я отступила назад и спряталась за массивной фигурой Ашера, испугавшись, что они заметят, как я пялюсь, и подумают, что я не крутая.
Один зритель фейри, с поразительной меткостью, швырнул стакан, и он отскочил от моей руки. После этого весь стадион в унисон начал скандировать:
— Убейте девчонку.
Ладно. Нет, они точно не считали меня крутой.
Я все равно спряталась за Ашером и выглянула из-за его руки, покрытой татуировками пламени. Деметр все еще меня не заметил.
Слава богу солнца.
— Перестань на них пялиться. — Ашер сдвинулся, заслоняя мне обзор.
Я фыркнула от его самонадеянности и продолжила использовать его как живой щит.
— Прошу прощения, мистер Предатель. Если я хочу смотреть, ты становишься окном.
— Это даже не имеет смысла, — пробормотал он, но замер и позволил мне играть в «ку-ку» из-за его руки.
Пока Ашер помнил, что он кусок дерьма, и выполнял абсолютно все, что я ему говорила, мы прекрасно ладили.
Если бы он позволил себе хоть унцию дерзости, я бы его убила.
Это было единственное решение, которое защищало мое сердце и мою самооценку. Я не могла просто позволять мужчинам помыкать мной.
Внезапно раздался громкий грохот.
Да запретит бог солнца, чтобы уровень шума хоть на миг стал терпимым. Если после этого у меня останется хотя бы одна работающая барабанная перепонка, это будет чудо.
Над огромной чашей появился купол, и весь стадион погрузился в кромешную тьму. Затем ритм барабанов ускорился.
Сотни фейри с большими искусственными крыльями и телами, расписанными светящимися яркими красками, взмыли в воздух вокруг нас. В полном синхроне они поднимались, кружились и прыгали в такт барабанам.
Это были фейри воздуха, и, как и на фресках во дворце, они летали.
Я затаила дыхание от восторга, пока ребенок внутри меня смотрел на все это с изумлением. Люди летали вокруг меня, и теплый ветерок скользил по моей коже.
Мы больше не были в мире перевертышей.
Это уж точно.
Ритм ускорился, и сотни летающих фейри начали танцевать. Тысячи шаров сверкающего синего пламени парили вокруг них. Огненные фейри на трибунах светились, управляя этими шарами.
Это было захватывающе.
Фейри кричали и хлопали, тянули руки, пытаясь дотронуться до парящих сфер. Я сжала руки по бокам, чтобы не сделать то же самое. Моя кровь зашипела, и голос в голове сказал, блестяще.
Мне следовало бы бояться, но… я не боялась.
Все в культуре фейри было великолепно.
Было легко забыть о страхе.
Сферы и танцоры ярко светились в кромешной тьме, создавая потрясающую иллюзию.
Голос ведущей в темноте казался еще громче.
— Пришло время исполнить гимн королевства. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам и воспойте нашу гордость, — заиграла быстрая, лиричная мелодия, ритм барабанов ускорился, и весь стадион зааплодировал в такт.
Наша платформа вибрировала от силы хлопков. Крылатые танцоры кружились, а синие огненные шары поднимались и опускались в ритме музыки. Затем стадион запел, и с каждым куплетом громкость росла, пока не превратилась в крик:
«Убей их сердца, души вырви вон,