— Я тебя придушу, — она легонько пихнула меня кулаком.
Я поморщилась, потому что руку тут же прошила резкая боль. Ощущение было такое, будто меня сбросили с километровой платформы. Ах да, точно, так оно и было. Моя жизнь — сплошное разочарование.
Я потерла руку:
— Ага, хрен тебе. Сорри, но для меня ты Аран. Не могу я переучиться.
— Ой, да пофиг, — фыркнула она, но улыбку сдержать не смогла.
Какое-то время мы просто глупо улыбались друг другу в комфортной тишине. А потом я перешла к главному слону в посудной лавке:
— Так сколько ты уже бегаешь от своей искренне ужасной, жуткой, наводящей ужас мамаши? Милейшая, видать, женщина.
На секунду бледная кожа Аран стала белой как мел, а глаза округлились. В них виднелся уже укоренившийся, кошмарный ужас. Когда она заговорила, взгляд ее стал отрешенным, будто она заново переживала прошлую травму:
— С самого младенчества. Она поджигала меня каждый раз, когда я плакала в колыбели.
Я поморщилась и нежно прижала ее к себе.
Аран тихо продолжила:
— Я сбежала в мир перевертышей, когда мне было пятнадцать. Как раз тогда она захотела запихнуть меня в элитную племенную программу королевства.
Похоже, нам обеим требовался вагон психотерапевтов.
— Племенную программу? — мой мозг отказывался соображать, что это вообще значит.
— Скажем так: в мире фейри к сексу относятся очень просто. У нас есть клиники, куда любой может прийти и выбрать партнера с похожими фетишами, и это абсолютно нормально и цивилизованно. Но у высшего общества свои, особые селекционные программы, где согласия никто особо не спрашивает. Поверь, это мерзость. Тебе лучше не знать.
Я задала самый важный и животрепещущий вопрос:
— Слушай, а если чисто гипотетически… каковы шансы, что я, как гражданка другого мира, смогу затусить в одной из этих нормальных секс-клиник?
Аран скатилась с кровати и уставилась на меня сверху вниз свирепым взглядом:
— Ты реально думаешь о траходроме сразу после того, как чуть не двинула кони?! Ты хоть понимаешь, как я с ума сходила?!
С абсолютно серьезной миной я выдала:
— Ну да, понимаешь, когда я шмякнулась, мне явилась богиня луны. И она сказала, что я обязана пойти в клинику и лишиться девственности, чтобы спасти королевство от злой королевы.
Повисла долгая пауза.
— Реально? — Аран прищурилась, пытаясь раскусить, стебусь я или нет.
— Нет, тупица. Я увидела темную бездну смерти, а потом очнулась от того, что какой-то хмырь в халате поливает меня говном.
Боги, эта девка была позорно доверчивой.
Ее синие глаза потемнели, а улыбка сошла с лица при напоминании о том, на каком волоске висела моя жизнь.
— Моя мать — редкостная тварь. Я прыгнула в первый попавшийся портал в пятнадцать лет, чтобы спастись от нее. Но я и подумать не могла, что она заставит чужачку участвовать в Играх Фейри.
Я попыталась улыбнуться, но вышла скорее вымученная гримаса:
— Да уж, эта баба — отстой. — И тут мне в голову пришел еще один вопрос: — Погоди, а как ты умудрилась наебать всех и прикинуться бетой?
Аран в замешательстве качнула головой:
— Слушай, это вообще какая-то дичь. Я пряталась в захолустном городке перевертышей, работала на конюшне под видом пацана, пока мне не стукнуло восемнадцать. И вот в один прекрасный день ко мне подходит мужчина в плаще и говорит, что я должна идти с ним. Я даже пикнуть не успела, как он вырубил меня, а очнулась я уже в крепости, где меня все называют бетой.
У меня отвисла челюсть:
— Стой. Чувак в черном плаще, лица вообще не видно? И капец какой высокий?
Аран прищурилась:
— Ну да. Единственное, что я разглядела под капюшоном — это светящиеся неоново-голубые глаза. А что?
Святые сиськи бога солнца.
Я вспомнила, как эти самые голубые глаза горели во тьме, когда этот хрен перекинул меня через плечо и уволок от священного озера. Меня аж затошнило. В голову закралась жуткая мысль: а что, если слуг в мире перевертышей вообще никто не тестировал по-настоящему?
— За мной тоже пришел какой-то хмырь в плаще, — прошептала я.
Мы замолчали, долго и тупо глядя друг на друга.
Аран спросила:
— Почему с нами вечно происходит какая-то херня?
— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросила я ее.
— О том, что мы прокляты, по уши увязли в каком-то дерьме, которое нам явно не по зубам, и даже этого не втыкаем?
Я поджала губы:
— Вообще-то я хотела сказать, что это дико странно, какого хера Деметр на меня взъелся? Типа, он был моим крашем детства, а потом взял и так со мной поступил? Ну не козел ли?!