Широко раскрытыми глазами я принялась изучать статуи, которые подпирали потолок двухэтажного атриума. Это были самые огромные мраморные изваяния, что я видела в своей жизни, и, судя по всему, они олицетворяли элементы фейри.
Первая статуя изображала мужчину-фейри, парящего с распростертыми руками. Второй мужчина сжимал в руках длинный ледяной меч. У третьего вместо волос на голове застыли языки пламени, а вокруг головы четвертого парили куски скал.
Тут все было предельно ясно: воздух, вода, огонь и земля.
Но мое внимание намертво приковала именно пятая статуя. В отличие от остальных, это массивное изваяние изображало фейри, распростертого на земле. А вокруг него была высечена и выкрашена краской лужа крови.
— А что это за пятая статуя? — я с гримасой отвращения указала пальцем на окровавленную фигуру. Этот монумент отчетливо напомнил мне картину на стене в замке королевы.
Проводница пренебрежительно бросила:
— Давно исчезнувшая раса фейри. Мы о них не говорим. Королева фейри истребила их ради безопасности всего королевства.
— Тогда нахрена здесь до сих пор стоит их статуя? — искренне не поняла я.
На скульптуре фейри выглядел умирающим, и я в упор не догоняла, каким образом королева устранила «угрозу». Зная эту ебнутую суку, она, скорее всего, вырезала их чисто по приколу.
Проводница резко выдохнула и уставилась на меня так, словно я была с ног до головы измазана дерьмом или совершила какое-то другое святотатство.
— В нашем королевстве искусство не уничтожают!
Я прищурилась, глядя на нее. То есть пытать невинных в жестоких играх для них абсолютно «ок», а вот порча предметов искусства — это та самая черта, которую нельзя переступать?
Она прищурилась в ответ. После долгой и неловкой игры в гляделки я поняла, что женщина не шутит, и тихонько хмыкнула про себя. Я уж точно не стану рассказывать ей о том, как в школе случайно раздолбала статую, потому что на полной скорости в нее впечаталась.
Тогда я на собственной шкуре усвоила, что другим девчонкам очень не нравится, когда ты подкармливаешь крыс в своей комнате и обустраиваешь им уютное гнездышко под кроватью. Моя соседка по комнате гоняла меня по всему коридору и орала, что убьет Персика — мою ручную крысу. Спасая жизнь Персика, я случайно повалила изваяние бога солнца, и оно разлетелось на куски. В наказание директриса заставила меня провести ночь в лесу в самый разгар зимы без куртки. Температура тогда упала сильно. Было ниже минус сорока градусов.
Но облом получился за ними, потому что одной хреновой зимой Дик вообще запрещал мне носить куртку. В моих жилах текла густая кровь перевертыша, так что в ту ночь от обморожения побелели всего четыре пальца на руках. Директриса-то явно рассчитывала, что я сдохну.
Хрен ей! Я утерла ей нос.
Мимо нас с громким гомоном прошла дюжина фейри, и их болтовня вырвала меня из воспоминаний, вернув обратно в реальность. Оставалось надеяться, что со временем фейри научатся уважать разумную жизнь так же сильно, как они уважают гребаное искусство.
И все же, когда высеченные из камня пустые глаза гигантской статуи уставились на меня в ответ, я не смогла сдержать дрожи при виде нарисованной лужи крови, в которой лежал поверженный фейри. По коже пробежал мороз предчувствия, и к горлу подкатил внезапный приступ тошноты.
Как можно было стереть с лица земли целый вид фейри?
Выяснять это мне почему-то совсем не хотелось.
Глава 15. Сэди
Размещение
Эта тренировочная деревня представляла собой монументальный архитектурный шедевр из металла, зеркал и живых растений. Каждый раз, когда до меня доходило, что я нахожусь в здании, которое стоит внутри другого здания, да еще и под стадионом, у меня просто взрывался мозг.
Цокая высокими каблуками, наша проводница махнула рукой, призывая следовать за ней, и принялась без умолку трещать про здешние спортзалы, магазины и обеденные заведения. Она указывала на одну дверь за другой, устраивая нам экскурсию по комплексу.
— Так мы здесь будем жить между боями? — в замешательстве спросила я, когда она ткнула пальцем в очередной салон красоты, а затем в какой-то офисный кабинет.
Она мило мне улыбнулась, словно мы обсуждали что-то приятное, а не жестокие игры, в которых меня заставляли участвовать против воли.