— Как только захочешь поразмяться, котенок, только свистни, — он продолжал слизывать кровь с губ, а я продолжала задаваться вопросом, в какой момент моя жизнь свернула не туда.
— С рукой все в порядке? — тихо спросил Джакс и осторожно взял меня за запястье.
Он недовольно цокнул языком, осматривая мои уже начинающие опухать костяшки. От тепла его мозолистых пальцев, нежно поглаживающих мою испачканную в крови руку, по телу лавиной побежали мурашки. М-да. Похоже, у меня с головой проблемы ничуть не меньше, чем у Кобры.
Лицо мгновенно обдало жаром, когда я сообразила, что у нашего шоу вообще-то были зрители. Ашер, Ксеркс и Аран пялились на нас так, словно смотрели экстренный выпуск новостей, где диктор только что объявил, что мир перевертышей окончательно захвачен фейри. Один Джакс выглядел так, будто ничего другого и не ожидал.
— Ну, похоже, пророчество только что сбылось, — сухо заметила Аран, глядя на то, как Кобра с лицом, залитым кровью, продолжает слизывать ее как законченный фрик.
В горле заклокотал истерический смешок.
Ну уж нет, это было бы слишком просто.
— Принцесса, о чем она говорит? — татуировки на шее Ашера расширились, когда он сжал челюсти и с хрустом размял пальцы. Его янтарные глаза горели глухим раздражением.
Я продемонстрировала ему оскал, не скрывая сквозящей во взгляде агрессии:
— Не думаю, что ты сейчас в том положении, чтобы что-то требовать. И вообще, не смей называть меня принцессой.
Он мог сражаться со мной плечом к плечу, мог смягчать мое падение, мог быть моей личной сучкой, если ему так угодно. Но что бы он ни делал, именно из-за него мы застряли в этом гребаном мире и вынуждены выгрызать свои жизни зубами. Такое не прощают.
Ашер ничего не ответил. Его янтарные глаза безэмоционально смотрели на меня, однако иссиня-черные рога (один целый и один обломанный) на его голове заметно увеличились в размерах. Верный признак того, что он в бешенстве.
Ашер мог сколько угодно строить из себя вспыльчивого парня на публику, но гнев невозможно сыграть настолько фальшиво. Я бы жизнь поставила на то, что внутри у него сейчас все кипело от ярости. Он просто был чертовски хорошим актером.
И вдруг меня накрыло безумное, дикое желание довести его до ручки. Мне захотелось тыкать в него палочкой до тех пор, пока он не сломается, пока не начнет орать мне прямо в лицо и не покажет свое истинное нутро.
— Что, язык проглотил? — я шагнула вперед и впечаталась своей грудью в его широкую грудную клетку.
Мои собственные раны тут же отозвались резкой болью, но я проигнорировала ее. Это была меньшая из моих проблем. Злость от слов Кобры и этот их дебильный сексуальный пакт бурлили в моих венах.
— Так и будешь стоять и смотреть, как я тобой командую?
— Остынь, маленькая альфа, — примиряюще пробасил Джакс, перехватывая меня под мышки и деликатно оттаскивая от Ашера.
Ну а что я могу поделать?
Знаете ли, когда вас насаживают на копье, это в корне меняет взгляды на жизнь.
Я покровительственно и снисходительно ухмыльнулась Ашеру:
— Что, пусть другие решают твои проблемы? Тебе нужно больше информации, чтобы снова нас предать?
Внутри сладостно екнуло, когда я заметила, как у него на виске дернулась жилка. Наконец-то его янтарные глаза полыхнули настоящей яростью, а черные рога выпрямились еще сильнее.
Покрытый ожившими татуировками, Ашер медленно двинулся на меня. В груди Джакса предупреждающе заклокотал рык. Я сделала шаг в сторону, потому что Джакс своей тушей попытался заслонить меня от Ашера.
К счастью, Ксеркс вовремя перехватил Ашера за предплечье, удерживая взбесившегося альфу. Ашер неестественно замер, косясь на омегу. И на долю секунды мне показалось, что он сейчас набросится и на него тоже. Он глубоко вздохнул и закрыл свои янтарные глаза.
Затем произошло абсолютное преображение: его широкие плечи расслабились, а из взгляда мгновенно исчезло это убийственное пламя. Он благодарно посмотрел на Ксеркса, и я поняла, что этот приторно-пряный аромат корицы и сахара, исходящий от омеги, начисто погасил его ярость.
— Так, это все, конечно, безумно весело и занимательно, но нам нужно одеть Сэди и уложить ее в постель. Она сейчас просто грохнется от истощения, — перебила всех Аран, закатив глаза с максимальным драматизмом.
При упоминании моего полуголого состояния Ашер резким движением сорвал с себя черное худи. Я настолько залипла на его открывшуюся взору глубокую линию пресса, уходящую в штаны, и яркие татуировки, покрывавшие каждый сантиметр его рельефных мышц, что даже забыла повыебвываться, когда он бесцеремонно натянул свою мягкую толстовку мне через голову. Этот мужчина был просто ходячим произведением искусства.