Королева повернулась ко мне и сказала:
— Я решила, что за твою дерзость ты станешь первым гостем Кобры.
Моя душа покинула тело, а желудок скрутило в миллион узлов.
Прежде чем я успела окончательно провалиться в панику, королева схватила меня за руку и стащила с кровати.
Я поскользнулась на собственной рвоте и едва удержалась на ногах.
Когда выпрямилась, все в комнате уставились на меня.
Теперь, когда я была в вертикальном положении, фейри оказались выше, чем я думала. И к тому же все они были неестественно красивыми. У всех — идеальные черты, блестящие волосы и сияющая кожа.
В обоих мирах я была маленькой и далекой от совершенства.
Королева наклонила голову и улыбнулась мне.
— Кобра — профессионал, но он ни за что не сможет сохранить хладнокровие, увидев твою ужасную плоть. А после он будет умолять меня позволить какой-нибудь прекрасной фейри трахнуть его.
Мой мозг с трудом пытался осмыслить сказанное.
Трахнуть его?
Прежде чем я успела понять, что происходит, королева позвала стражу, и в комнату ворвались крупные мужчины-фейри.
Собрав все крохи силы, оставшиеся в моем измученном теле, я выпрямилась, выпятила грудь и напрягла ягодицы.
Я сопротивлялась и пиналась, пока они тащили меня по переполненному, богато украшенному коридору. Мое сопротивление ничего не дало.
Люди указывали пальцами на мое обнаженное, покрытое шрамами тело, пока стражники грубо со мной обращались.
Я отказалась стыдиться своего неидеального обнаженного тела, поэтому сосредоточилась на картинах на стене, а не на фейри, которые пялились и насмехались надо мной.
Как и на потолке спальни, здесь были вырезаны и нарисованы символы стихий фейри с изысканной детализацией.
Один из стражников толкнул меня вперед с такой силой, что ноги подкосились.
Я упала на колени.
Фейри засмеялись. Вместо того чтобы смотреть на их жестокие лица, я уставилась на изображение у самого пола.
Теперь, оказавшись на полу, я заметила, что эта картина отличалась от остальных.
На ней был изображен мужчина фейри, лежащий на животе, из порезов на его запястьях текла ярко-красная кровь. Его тело было безвольно распластано, словно он мертв, но глаза оставались широко открыты.
Изображение было откровенным и ужасающим.
Мой мозг содрогнулся от дурного предчувствия.
Стражник рывком поставил меня на ноги и втолкнул в золотую дверь, и я вытеснила жуткую картину из мыслей.
Пока я спотыкалась, пытаясь удержаться на ногах, я повернулась к кровати.
У стены стоял неестественно красивый перевертыш.
Кобра выглядел как бледный Адонис.
Его змеиные глаза уставились на меня.
Глава 2. Кобра
Старые тюрьмы
— О, он такой красивый, такой блестящий! — восторженно восклицали суки фейри, проводя мыльными губками по моей обнаженной коже.
Я сидел в огромной ванне, прижав ноги к груди и уткнув голову в колени.
С шумом я вдыхал носом и выдыхал ртом.
Это не помогало.
Пустота поглотила меня, и я погрузился в закручивающуюся бездну отчаяния. Я снова оказался в своем личном аду.
Прошло много лет с тех пор, как я был настолько обнаженным, настолько пустым и одиноким. Мое черное сердце корчилось в груди.
Шесть лет, если быть точным.
Ровно столько я был свободным от этого ада.
За сто лет мне казалось, будто я жил без цепей всего одно мгновение. Я вкусил свободу и полюбил ее.
Но все было напрасно.
Губки, скользящие по моей обнаженной спине, с таким же успехом могли быть кинжалами, режущими меня.
Я так долго трудился, чтобы сбежать из этого королевства и жить. Сбежать от безмозглого зверя, в которого я превратился, от пустой оболочки ярости, ненависти и жажды крови.
И вот я снова оказался в той же тюрьме.
Единственное, что не давало мне утонуть слишком глубоко в пустоте, это две искры гнева, удерживающие меня в реальности.
Джакс и Сэди.
Как Ашер посмел нас предать?
Как этот рогатый ублюдок посмел, черт возьми, причинить им боль?
Одурманенный и слабый, я очнулся и увидел, как безвольные тела Джакса и Сэди волокут по дворцовому залу. Я подвел их обоих.
Если бы я мог вернуться назад во времени, я бы перерезал горло этой чертовой кошке и избивал Ашера до тех пор, пока он не стал бы молить о пощаде и плакать о своей жизни.
А потом я бы пытал его днями. Нет, годами.
Я бы подвесил его за пальцы ног и медленно срезал с его тела каждый дюйм плоти.
Он не заслуживал пощады.