Черное худи упало мне чуть ли не до колен, окутав уютным теплом, и я изо всех сил старалась делать вид, что не втягиваю носом его умопомрачительный шлейф. От него пахло хвоей и прогретым солнцем лесом. Аромат дикого соснового бора мгновенно заполнил мои легкие, напомнив о величественных горах и бескрайних лесных массивах родного мира оборотней.
Ашер повернулся к Аран:
— О каком пророчестве ты говорила?
Я уже открыла было рот, чтобы заявить, что моя подруга ни хера не станет рассказывать его предательской заднице, но Аран, тревожно перебирая свои лазурные волосы, выдала:
— Еще одно пророчество фейри. Оно только что вселилось в нашего доктора и зачитало себя нам с Сэди. Там было очень много про кровь, и звучало это максимально жутко.
Я одарила ее испепеляющим взглядом, но она упрямо смотрела в сторону, избегая встречного зрительного контакта.
— Еще одно? — подал голос Джакс, и глухой рокот в его груди стал заметно тяжелее. Его серые глаза хищно сузились, а золотые побрякушки тихо зазвенели, когда он шагнул вперед.
Аран сглотнула, немного попятилась назад и предпочла промолчать. Когда Джакс злился, это было по-настоящему страшно. Пришлось спасать подругу.
— Да там, в тренировочной крепости, Тетушку тоже переклинило прямо посреди сеанса психотерапии, и она зачитала нам рифмочку. Ничего особенного, обычная херня, — быстро затараторила я, стараясь говорить как можно непринужденнее.
Джакс оглушительно рявкнул. От этого глубокого, мощного баса трава под моими ногами едва заметно задрожала.
— Пророчествами фейри не шутят, — Ксеркс выгнул идеальную золотистую бровь, глядя на меня как на полную дуру.
У Джакса, Кобры и Ашера глаза горели потусторонним светом, а грудные клетки тяжело вздымались от ярости.
— Да ладно вам, Аран — принцесса фейри, и она говорит, что все нормально. Скорее всего, это просто какое-то случайное совпадение. Ерунда.
Все вокруг раздували из мухи слона.
Аран тихо произнесла:
— Ну… вообще-то первый раз я тоже списала на совпадение. Но два пророчества, которые зачитывают себя сами в двух совершенно разных мирах — это уже хреновый знак.
— Это просто стишок с рифмой, — жестко отрезала я.
Судя по всему, я оставалась единственным здравомыслящим существом в этой компании.
Ксеркс покачал головой:
— Пророчества фейри, которые подчиняют себе тело носителя и зачитываются сами по себе — это не шутки. Ходят слухи, что это голос одной давно вымершей расы. Расы, которая обладала способностью полностью подчинять себе чужую волю.
Его челюсть была плотно сжата, а длинные светлые волосы красиво развевались вокруг его мощной фигуры. Фиолетовый взгляд буквально прожигал насквозь.
У меня челюсть отвалилась.
— Давно вымершей расы? — пискнула я. — Это какой еще?
Ксеркс устало потер лицо ладонями:
— Никто точно не знает. Поговаривают, те фейри владели запретной магией — магией смерти, которая была слишком опасной, чтобы ее использовать. И по какой-то причине кто-то из них очень сильно заинтересовался вами двоими.
В этот момент у меня случился ментальный микроинсульт, и я мысленно упала на землю, забившись в панической истерике. Ну, по крайней мере, в своем воображении. В реальности же у меня просто задергался глаз, и я тихонько пукнула.
Бывало ли у вас такое, что в чье-то тело вселялся дух опасной вымершей расы и начинал с вами разговаривать?
Вот! А со мной это случилось.
— Что конкретно там говорилось? — спросил Джакс.
— Ну, мне кажется… — начала я.
Джакс бесцеремонно перебил меня:
— Я вообще-то Аран спрашивал.
Я удивленно вскинула брови от такой наглости. Не обязательно быть таким грубым, шкаф неотесанный.
— Там была строчка: «Кровь несет боль, в слабых сея страх», — певуче произнесла Аран, в точности копируя зловещий тембр того мрачного голоса.
Ашер с досадой провел татуированными пальцами по своим рогам:
— И что, блядь, значат эти слова?
Аран уже открыла рот, чтобы ответить, но тут влезла я:
— В смысле «что значат»? По-моему, все предельно ясно. Кровь приносит боль и убивает слабых.
— Что? — Ашер уставился на меня с каким-то странным выражением лица.
На самом деле, на меня сейчас косились абсолютно все, включая Кобру, у которого кровь все еще продолжала капать по подбородку.