— Откуда ты это знаешь? — прищурился Ксеркс.
— Откуда, маленькая альфа? — по-медвежьи рыкнул на меня Джакс.
Три альфы и Ксеркс синхронно сделали шаг вперед, окончательно заблокировав свет от ламп под высоким потолком и бесцеремонно нарушив мое личное пространство. Я огляделась по сторонам, гадая, не провалилась ли я случайно в какой-то очередной портал.
Я что, несу какую-то тарабарщину?
Или я все-таки умерла на арене, и это такой извращенный загробный мир?
— Откуда знаю что? Она же только что сама это сказала? — при всей моей любви к спонтанным допросам, сейчас мне больше всего на свете хотелось найти ванну с горячей водой и отмокать там ближайшие суток двое.
Кобра тихо произнес:
— Ты только что сказала это на древнем языке высших фейри.
Он облизал окровавленные губы и уставился на меня с такой бешеной, обжигающей интенсивностью, словно собирался препарировать мой череп и по косточкам разобрать весь мозг. Все остальные стояли с разинутыми ртами.
Ксеркс опасно сузил свои фиолетовые глаза:
— Способность понимать этот язык есть только у тех, кто рожден фейри.
По затылку пробежал неприятный, колючий холодок.
— Э-э, нет, она говорила абсолютно нормально. Это точно не был другой язык. Я бы, наверное, заметила.
— Нет, Сэди, это был древний язык фейри, — Аран пялилась на меня так, словно у меня выросла вторая голова.
Внутри все неприятно оборвалось.
— Но я ведь обсуждала это с тобой в прошлый раз? — окончательно запутавшись, спросила я.
Аран в панике потянула себя за бирюзовые пряди, ее глаза были неестественно огромными:
— Я тогда была в таком шоке, что даже не сообразила! Там говорилось про трон, а ты знать не знала, что я принцесса. У меня просто мозг отключился от стресса.
Я заговорила быстрее, пытаясь защититься:
— Ладно, допустим, я поверила, и я могу говорить на языке фейри. Но ты ведь тоже на нем говоришь? Подумаешь, событие.
Резким движением я натянула капюшон огромной толстовки Ашера себе на голову и туго затянула шнурки, будто это чертово худи могло защитить меня от всего дерьма, которое на меня сыпала вселенная.
Аран заговорила медленно, взвешивая каждое слово, словно от этого зависела наша жизнь:
— Нас с пеленок учат тому, что понимать этот язык могут только фейри.
Я пожала плечами:
— Ну, у меня всегда были способности к языкам. В школе я без проблем щелкала диалекты северных земель.
Аран пропустила мою реплику мимо ушей:
— Когда ты была маленькой, у тебя когда-нибудь срывался огонь с пальцев? Ты могла почувствовать ветер и направить его? Заставляла землю двигаться? Создавала ледяное оружие? Если у фейри есть магия, она проявляется в раннем детстве, — последнюю фразу она произнесла совсем тихо, а ее взгляд стал отстраненным и далеким.
— Нет, нет, нет и еще раз нет, — отрезала я.
Учитывая, что Дик херачил меня весь мой сознательный возраст, какой-нибудь стихийный магический элемент пришелся бы мне очень кстати. Так что я могла с абсолютной уверенностью заявить: никаких суперсил у меня нет.
— Ты уверена? — в голосе Аран сквозило откровенное недоверие.
Я была уверена на все сто процентов.
Когда я вспоминала свое детство, перед глазами всплывала одна и та же картина: ремень Дика, с размаху впивающийся в мою плоть, и лужи крови вокруг меня.
Я несчетное количество раз срывалась, когда лазила по высоченным деревьям. Магия воздуха мне бы тогда чертовски помогла. Я обжигала пальцы, когда сутками батрачила у открытого огня на кухне. Я выросла в краю, где кругом были только снег и вода, но так и не сотворила ни единого ледяного штыря. Я часами ковыряла лопатой промерзшую, твердую как камень землю без чьей-либо помощи.
Я всеми фибрами души знала: я не фейри.
Тогда какого хера я понимаю их язык?
Я развернулась и быстрым шагом заковыляла прочь от этой компании. Если им так хочется паниковать — флаг им в руки.
Я — спокойный, собранный огурчик с идеальным ментальным здоровьем и непоколебимым внутренним стержнем.
Я хромала в сторону жилого сектора, а эта пятерка молча плелась за мной. Никто не проронил ни слова.
Наконец, оказавшись в сияющих коридорах огромного комплекса фейри, я ускорила шаг и рванула к первой попавшейся отдельной уборной. Стряхивая дрожь с пальцев, я захлопнула за собой дверь маленькой комнаты.
Что, блядь, вообще происходит? С каждым днем у меня было такое чувство, что я понимаю в этой жизни все меньше и меньше.