Где-то на третьем-четвертом этаже послышались шаги, и беловолосый моментально напрягся, быстро натягивая скинутый не так давно капюшон и подбираясь всем телом. Шаги приближались, отдаваясь четким эхом, так что вместе с идущем можно было посчитать и ступеньки. Наверху затихли, несколькими комнатами впереди тоже, там, где собралась основная часть ребят. Когда на пятом шаги затихли, а вместе с ним и все здание, Фрост уже хотел подорваться к выходу, как неожиданно один из совсем зеленых подростков обложил приличным матом пришедшего, а после послышался смех.
— Придурки… — шипит себе под нос парнишка и медленно расслабляется, а шаги по лестнице через какое-то время возобновляются, и вскоре в его небольшую пустую комнату входит тот самый пацанчик, что на вид старше его, и, собственно, чья идея была схорониться пока что здесь.
Но вот смогут ли они спокойно здесь отсидеться? Да и сколько еще патрули будут ездить вокруг этого сектора? Может быть ему стоит уйти отсюда?..
— Эй? Я тебя оклика…
— Чего надо? — без перехода одергивает беловолосый, недовольный, что отвлекли от важных мыслей и склонив голову ниже.
Фрост искоса смотрит на паренька в подранной черной футболке и таких же подранных черных джинсах. Расположение света играет на руку Джеку, и вошедший видит только силуэт в капюшоне. А вот Джеку наоборот хорошо виден парень, что не представляет из себя такого уж серьезно и взрослого типа. Сейчас, когда никто не мелькает и не нужно бежать, беловолосый подмечает слишком спокойный взгляд парня, который запросто можно посчитать наивным, расслабленную позу, и, в принципе, не сосредоточенность, что по сути в их положении вообще не допустимы. И это напрягает больше остального. С какого такого хрена этот чувак ведет себя так, словно зажравшийся лидер, у которого за спиной целый гарнизон отъявленных головорезов?
— Не будь таким борзым, пацан, я ж на мировую! Хожу, проверяю тут, а ты сразу бросаешься на людей! — вроде как дружелюбно возникает временный «староста», но Джека это только бесит, а этот тип доверия вообще не вызывает.
— Как хочу, так и говорю. Если ты приперся банально узнать как у меня дела, то можешь топать дальше. Мне помощь или моральная поддержка не нужны, а малышне, дальше по коридору, возможно.
— Вообще то я старше тебя, знаешь ли… могу и…
— Я может еще старше тебя, и без разговоров могу тебе кишки выпустить пока ты тут разглагольствуешь. Так что лучше заткнись и вали дальше, — понизив голос, спокойно проговаривает Джек и вновь отворачивается, наглядно давая понять, чтоб данный тип ушел с его временной территории.
Он надеется, что его вид и тон подействуют на чужака, и тот свалит куда подальше. Однако в голове уже крутится вторичный план, если этот недо лидер взбрыкнет на его обращение и решит выяснить отношения. Но это срабатывает: позади слышится тихое «конченный псих» и шаги вновь возобновляются, шуршащим эхом расплываясь по бетонным комнатам.
И вроде вид у него был матерый, и путь правильный указал… Но парнишка всё же удивляется как при всей жизни на улице можно остаться отчасти с таким наивным взглядом, притом в такой-то ситуации как у них сейчас. И как, как черт возьми, люди к двадцати годам не теряют веру и желание… жить?
Безразличный взгляд серых глаз вновь переводится на живущий своей токсичной жизнью город, и Джек опять начинает злиться, жалея, какого хрена он не сдался пару лет назад, да, и, вообще, зачем в принципе живет?
***
— Без семи минут два…
Порыв ветра почти заглушает тихие слова, и он хмыкает, с долей грусти посмотрев на светящуюся панель таймера.
«Ты ведь сам это выбрал, и сам, по своей вине оказался здесь, Джек.»
И он уже не обращает внимания на чертов свой же голос, будто в подтверждение, что он абсолютно спятил, и это кто-то другой, постоянно с ним разговаривает. Ему почти уже все равно на внутренний голос, на положение вещей и на непонятные скрипы внизу — на первых этажах. И опять же, опять! Это ненужное и засевшее где-то под ребрами, как огромная заноза — «почти». Почти не нужно, почти всё равно… и в неверии что-то еще теплится, а парень так хочет уже всё искоренить, добить — разорвать, чтоб не мучиться, не страдать, не существовать.
Вымученная улыбка на бледных губах, а звук удара по металлическому заграждению внизу он почти пропускает. Но когда понимает, что это явно не шпана внизу, уже остается лишь остаточное эхо, противно оседая холодным звоном на бетоне.
Всё постепенно стихает, а притихшие подростки, в соседних помещениях, выждав еще минуту, вновь заводят приглушенные разговоры, словно ничего и не происходило. Возможно, действительно ничего страшного, но Джек всё равно настороженно слезает с подоконника, подбираясь всем телом, и направляется к выходу из комнаты. Причины ударов ему были неизвестны, но нехорошее предчувствие уже поселилось в груди, разрастаясь панической черной кляксой всё больше и не оставляя место спокойствию.
Что-то явно было не так, а может и так, но не для него. Фрост всегда чувствовал приближающуюся опасность, как бы она не проявлялась, и сейчас явственно ощущал неправильность происходящего. Внутреннего возмущения, почему же остальные не придали этому должного значения уже не появлялось: парень давно знал, что многие предпочитают мнительную безопасность, вместо того, чтобы всё перепроверять и быть начеку каждую минуту. Даже если это матерые хулиганы, что с детства жили на улице. Плевать, на них уж точно, но своя же интуиция никогда не подводила, а значит проверить стоило бы, и для этого лучше подняться еще на пару этажей выше.
В сумеречном коридоре, куда серой тенью вышел беловолосый, с гулким эхом, и едва ли гуляющим влажным ветром, никого не было, ровно, как и опасности в виде поднимающихся по лестнице полицейских. Фрост цыкнул, шаркнул носком кроссовка по неровному полу и медленно поплелся к лестницам, надеясь сначала осмотреть верхние этажи, приглядеть себе место для ночевки и ближайшие выходы на пожарные лестницы, а только потом уже подумать о том, чтобы спуститься вниз и узнать, какого хрена произошло, и что вообще грохнулось у этих придурков внизу.
После трех пролетов и порции матов о несообразительности шпаны, парень добирается до девятого этажа, пустынного, пропитанного запахом плесени и дыма, но светлого. Скорее, последний этаж предполагался когда-то для более состоятельных граждан, ибо фасадная часть была одним сплошным длинным коридором с панорамными окнами, дабы достопочтенные граждане, выходя из своих квартир, могли лицезреть весь вид района и в принципе части города, что открывается с этого ракурса.
А он сейчас насмехается, наблюдая убогую картину голых бетонных стен, то тут, то там заляпанных копотью и кровью, и окон без стекол, лишь с погнутыми вставочными рамами. Вот тебе и задумка для жителей 604… Никто так и не оценил, судя по всему, вид. Да и сам вид на город представлял из себя жалкое подобие на что-то красивое или хотя бы приятное созерцанию.
Парень лениво повернул голову, осматривая магистраль, часть кварталов с пяти и трехэтажками, и по правую часть панорамы башенные высотки, что отзеркаливали свет неоновых вывесок и света от несущихся по дорогам машин.
— Если б я только мог сбежать…
«От себя не сбежишь, Фрост.»
Точно. Он и забыл… Парень паршиво усмехнулся, пнул маленький камушек и свернул налево, в тень недостроенных квартир. Благо планировка спасала и некоторые квартиры были с двойными выходами, и таким способом можно было пересечь дом вдоль или поперек, практически в любой части. Все же на заброшках есть свой плюс.
Гравий по новой зашуршал под ногами, а Джек чертыхнулся, поминая и того самого черта, и желая проектировщикам подохнуть в самой грязной из канав, ибо совсем не было на руку идти по полу засыпанному мелкими камушками, и обозначать невесть для кого каждый свой шаг. Это нервировало. Но больше нервировала тишина и легкое, так и висящее в воздухе спокойствие…
«Ага, как перед бурей, твою ж мать! А еще ты стал конченным параноиком, Фрост, поздравляю!»
Вдалеке, внизу, скорее на этаже пятом, что-то зазвенело, словно кто-то с силой кинул пустую жестянку от газировки в стену и та отскочив, покатилась по полу…