— Твою ж!.. — паренек немедля свернул в следующий проход, более темный, куда практически не проникало света и ориентироваться пришлось чисто на ощупь стен и дальний, едва ли видный, синий отсвет: видимо там находился выход из квартир на противоположную часть дома. Сорок пять секунд и он действительно добирается, выходит на другую часть здания, где, по всей видимости, должен был располагаться такой же коридор, только теперь с балконами и просто широкими проемами для квадратных окон. Здесь было тише, свет от ближайших жилых строений и реклам тускней, но чтобы разглядеть, куда двигаться и где по идее пожарные выходы хватало.
Фрост воровато заоглядывался, проверяя, нет ли слежки, и в принципе прислушиваясь. Стало намного тише, лишь отдаленное, неразборчивое бурчание от какой-то там группки ребят внизу. Ничего больше не грохало, не шумело и не звенело… Возможно это было и к лучшему, в противном случае не хочется парню вновь попадать в непредвиденные обстоятельства.
«Да у тебя каждый день непредвиденные обстоятельства!» — шикнул сам на себя парень, быстрым шагом пересекая коридор, и уходя в дальнюю часть постройки, в сторону, где по идее должен быть выход на уличную лестницу.
Отодвинув кусок когда-то плотной клеенки, что представляла собой «дверь» на пожарный выход, беловолосый с облегчением выдохнул, убеждаясь в наличии покореженной и давно с облезшей краской лестнице, но все-таки она была крепкая, еще не совсем даже ржавая. Спуститься было можно, и конструкция вела до самого первого этажа.
Постояв так пару минут и все же жалея, что бросил курить, парень быстро развернулся и исчез в тени здания; пару мест для своей ночлежки он приглядел по пути сюда, ровно, как и нашел запасной выход. План побега на случай облавы уже выстроился в голове, и мозги так некстати просто отлично все продумывали, а пока оставалось одно: обогнуть дом крюком и спустившись по второму лестничному проходу на первый этаж, все-таки проверить, какого хрена творилось у этой мелкотни.
***
Спускаясь вниз и не зная, что там ожидает, может засада, может прикол или вовсе что-то из ряда вон выходящее даже для него, но на удивление парень не застает никого и ничего на первом этаже. Там, в глубине здания, где судя по всему должны были делать большой общий холл и сидели ребята, пусто. Подростков не было, ровно, как и не было намека на какую-то масштабную борьбу. И это… ошеломило. Он ожидал всего, абсолютно всего, но не пустоты, не такой пронизывающей тишины, и только визги машин по магистралям, да дорогам, только едва слышный, отдаленный вой сирен в паре кварталов.… Только эхо и тихие разговоры других наверху, но не здесь…
— Что?.. — недоуменно высказывает беловолосый, и больше не находит слов. Слова моментально превращаются в шелест и развеиваются влажным сквозняком.
Ему вовсе кажется, что все кого он видел и слышал — галлюцинация собственного мозга, на грани паранойи. Ничто не напоминало о присутствии парней здесь несколько минут назад. А может…
Джек резко оглядывается, в надежде, желая понять, что ошибся просто блоком, но нет, именно с этого входа они забежали в здание, именно последняя группа пацанов осталась в этом недоделанном холе, именно они голосили здесь пару часов назад. Да какие часы, вот ведь — минут десять назад! И какого хрена сейчас здесь ничто не напоминает о их присутствии? Даже если ушли наверх, почему Фрост не слышит голосов, и во всем здании стало настолько тихо, что кажется он здесь один…
«Как, твою мать, самоубийца в зоне отчуждения после апокалипсиса.»
Хочется зарычать или, как минимум, поматериться во весь голос, но внутренняя самозащита сдавливает глотку в болезненном спазме, и парень всего лишь морщится, проходя вглубь просторного серого холла.
Ничего нет, лишь разбросанный мусор, жестянки, пластик и шуршащие пакеты, что разносит ветер. За одним таким Джек прослеживает ленивым взглядом, но тут же замирает, наткнувшись на дальней стене, там, где желтый свет от фонарей падает удачно, на темно-бордовую большую кляксу…
Только вот от осознания, что клякса совсем свежая и тоненькие полоски всё еще стекают по стене вниз, образую маленькую блестящую лужицу на полу становится тошно, а ужас медленно, словно издеваясь сковывает железным капканом все тело и дышать уже невозможно.
Порыв резкого, влажного сквозняка усугубляет, наполняя холл запахом свежей крови, перемешанной с химией, запахом пыли и мха, но крови, что так паршиво оседает металлическим привкусом даже на языке и его начинает мутить.
«Нет», — сказанное на границе осознанного для самого же себя, и сразу же не веря в собственные слова и обманчивые домыслы.
Картинка никак не хочет вязаться с наигранным сценарием в голове Фроста. Нет, защитная реакция мозга не спасает, и он прекрасно понимает истину, что предстает перед напуганным взором. Мальчишки не ушли — их кто-то вырезал… Он не хочет верить, ровно, как и не хочет понимать, что вновь влип в какой-то тотальный пиздец. Но и это еще не всё: следы на полу, что следующим замечает он, явно смазанные, свежие и липкие, словно тащили кусок кровящего мяса. Они говорят о многом, совершенно о другом, самом хреновом раскладе, и Джек уже видел такое.
Паршивая усмешка как фактор подступающей истерики, и он ничего не может с собой поделать, и ноги сами ведут его по противно поблескивающему, еще даже не высохшему следу в глубь холла, в следующий небольшой коридорчик, больше похожий на небольшую гостиную или комнату ожиданий, но точно он не понимает, да и не до формальностей планировки сейчас.
«Беги…» — мрачный, свой же голос явно пытается помочь, появляясь на задворках паникующего сознания и пытаясь повлиять на мальчишку.
А беловолосый словно завороженный или лучше уж сказать пришибленный, понимает, что туда нельзя, там опасно, там — ТРУПЫ, но нет, твою мать, он идет, ступая медленно и тихо, крадясь подобно кошке, а зачем и для чего, сам не знает, ровно, как и не знает, что делать дальше.
Слишком резко заканчивается темно-красная полоса, слишком резко начинается другое помещение, слишком неудачно сюда падают фонарные лучи и слишком ярко падает свет, слишком судорожный, громкий выдох беловолосого, и слишком неестественно валяются трое мальчишек в начале комнаты, поломанными куклами. Вокруг них много крови, медленно растекающейся и становящейся большой черно-глянцевой лужей. Слишком неестественный — живой взгляд, смотрящий в потолок, словно притворяются, сволочи. И Джека начинает не по-детски так мутить и трясти, что приходится сделать шаг назад и почти рухнуть, отбивая колени, и схватившись за живот.
«Беги!»
— Но… кто? За-Зачем?..
Его шепот обезличенно срываться с губ, а глаза мечутся от одного к другому, и он пытается в суматохе своей же паники понять. Кто и когда, почему так бесшумно и жестоко… почему так извращенно и бездушно?
Ведь на полицейских и вовсе не похоже. Мозг априори всему остальному организму, что сковал страх, анализирует за доли секунд и приходит к выводу. Это не хреновы хранители порядка. Даже близко. Они стреляют, бьют железными дубинками или хреначат шокерами, а тут… изрезанные тела, с которых сняли верхнюю одежду, а грудины разрезаны вдоль и поперек, словно кто-то отыгрывался на бедных беспризорниках за что-то непростительное. Такое не сделают наркоманы, главари банд или другие сталкеры… На такое способна лишь одна категория нелюдей.
«Беги!!!» — что есть сил рявкает подсознание, и только в третий раз Джек осознает всю ситуацию и себя. Он подрывается и срывается стремительно, без оглядки проносясь мимо погибших, и выбежав с другой стороны голого коридора, кидается наверх.
====== Глава VIII ======
«Глупый, глупый до идиотства Фрост! И какого хрена тебя туда несет?!» — уже в третий раз за последние пару секунд рычит внутренний голос. Но он его уже почти не слышит.
Возможно, он абсолютно, бездумно и навсегда чокнулся, но ему надо наверх. И хрен он сам знает, что играет в нем: недотлевшие крохи доблести и частичной доброты, или просто страх остаться одному внизу. Идею выбежать наружу и помчаться переулками в такой час он отмел моментально.