— Чертов капюшон… — шепчет Фрост и так некстати начинает тихонько смеяться. Это идиотство его или его судьбы, да и похуй уже… Но твою мать! Капюшон, еще и он слетел, сука!
А псих замирает, словно его ледяной водой окатили, а может реакция парня так и представилась маньяку.
«Ага, весь такой страшный, невъебенный, пришел за последней жертвой, столько трудился, а ты сволочь такая, Фрост, посмел неприлично заржать!»
Беловолосый только весело хмыкает, напоследок отсмеявшись, и делает еще одно надрывное движение назад и в сторону, но подняться всё-таки не получается — только отодвинуться. Но он хоть попробовал. Хотя чувствует, что крыша у него съехала окончательно, раз начал делать в принципе необдуманные и переходящие из крайности в крайность поступки. Но, это ведь оправданно? Это его конец?
«Правда, Оверланд?»
— Над чем смеялась моя куколка? — ласково так, почти полюбовно спрашивает черноволосый, прерывая его безумие и сокращая расстояние одним быстрым и широким шагом, нависая над Джеком и неподдельно довольно улыбаясь.
— Да хрен тебе! — шипит парень хоть и понимает, что финт с уворачиванием, если на него резко нападут, провернуть не удастся — реакции не хватит, ровно как и потерявшийся за этот час ловкости. Его тело не способно на что-то большее.
— Ошибочное послание, куколка… Приготовься, сейчас тебе будет очень-очень-очень больно… А мне хорошо! А потом будет хорошо нашему другу. Правда ведь?
«Правда? Правда ведь, Оверланд? И с чего теперь кажется, что подохнуть от язв в дыхательных путях и легких не такая уж и плохая перспектива, находясь на тридцатом подземном этаже хим отдела?»
— Да, чтоб тебя разорв… — договорить яростную фразу не суждено, ибо Фрост давится воздухом, замирает и замечает черную высокую тень позади психа.
А микросекунда, за которую все пазлы этого безумия расставляются в голове, растягивается и Джек как наяву понимает всё, что не укладывалось в уме бешенных пару часов. Все ненужные «почему» и «за что» настолько легко понимаются, что становится по-настоящему жутко и смешно одновременно.
«Целенаправленное, кровавое, беспощадное… — Геноцид в миниатюре. Вырез ненужных, долбанутых подростков-беспризорников и один ушатанный на всю голову псих, да рассредоточенные бойцы по всему зданию. Или всерьёз думаешь, что три таких отряда не смогли бы завалить вот этого ненормального ублюдка еще на первых этажах? А может, это по вашу честь пригнали столько нарядов вымуштрованных бойцов спец назначения? Давай, Фрост, ты же черт дери, умный мальчик! Неужели раньше не смог сообразить? А недавние слова этого упыря? Ты подарок. Подарок для него. Он увидит, да? А что насчет работающей рации у того убитого спеца и четкого услышанного — он в здании?! Джек, подумай-ка напоследок своей башкой и скажи самому себе, о ком всё это время шла речь, а возможно для кого это всё устраивалось?! Кто мог за гребанных минут двадцать, как не меньше, вырезать почти три отряда лучших бойцов и остаться незамеченным для остальных? Давай Оверланд, блесни напоследок умом! Это ведь непростая Тень…»
Тень, что вырезала целенаправленно и четко… Тень, что пришла за этой психически конченной падлой…
Ужас.
«А вы были наживкой…»
Его микросекунда, в которую уместилось всё и ничего разом, обрывается, стоит гадко улыбающемуся неадеквату замахнуться на него. Тень позади тоже замирает, но только на мгновение — тысячная доля очередной секунды, и изогнутое, острейшее лезвие ножа пропарывает со спины недоделанного маньяка, заставляя завыть, искривив лицо в болезненной предсмертной гримасе.
А снаружи некстати слышны подъезжающие ко дворикам машины, затихающий скулеж и надломленный выдох этой твари, глухой удар падающего перед парнем тела и, наконец, настоящая, почти вакуумная, тишина.
И Он во плоти перед ним: высокий, стройный, в черном закрытом костюме, с двумя загнутыми, как серп, ножами в обоих руках, которые затянуты в черные перчатки. Черное воплощение истинного страха и сумасшествия. И так некстати стоит почти в тени, скрывая свое лицо, ведь его капюшон, что виден за контуром плеч, тоже скинут. Но даже так, Джек просто смотрит не отрывая глаз, как ребенок, как какой-то увлеченный школьник на уникальной экскурсии. Смотрит и не может поверить в свое счастье — невезение, и в то же время не может дойти до мысли, что это и его конец: такой как он возможно сделает больнее. Нет. Он наверняка сделает хуже и больнее, ведь Он — хуже всех.
Джек сглатывает незаметно и ломано дергается, когда внизу вякает полицейская сирена совсем близко, а замерший рядом, резко поддается вперед и беловолосый не может сдержать тихого вскрика, только вот последующее выходит из-под контроля обоих:
Шип, что валялся с полминуты сломанным манекеном, видимо еще жив, и скопив оставшиеся силы, резко вскидывается, бросаясь вперед на паренька. Грязный нож проходит в сантиметре от горла Джека, а сам маньяк хрипит, желая достать, дотянуться — перерезать сонную и упиться этой сладкой крови, если уж подарок не получился. Он порывается, почти достает, но всего с мгновение, пока не реагирует Ужас, дергая его за волосы к себе и на глазах Фроста перерезая глотку. Так просто и так обыденно, почти не утруждаясь и почти изящно.
Кровь брызгает и на беловолосого, заставляя задохнуться, а труп брезгливо отшвыривается подальше. Тишина на мгновение, и парень силясь отдышаться и отползти, так некстати поднимает перепуганные глаза, и тут же сталкиваясь со взглядом злых желтых глаз, светящихся едва ли уловимым раздражением и золотом в свете магистральных фонарей.
Внизу подъехали машины, зазвякали сирены и слышно, как хлопают дверцы броневиков и топот сапог по серому асфальту, а ему… абсолютно плевать, настолько, что хоть убивай, хоть терзай — хоть об стену головой…
Он больше не может. Не может и не хочет, а хуже того, он все еще смотрит и смотрят на него. Наверно, всё еще длится какая-то по счету там минута, но плевал на неё Джек с самого высокого шпиля шестьсот четвертого. Ведь эти глаза так же, как и в первую встречу, пылают злостью на весь мир, и в то же время безразличным хладнокровием, и еще… чем-то затаенным, тем, что наверное никогда никому не разгадать. Это чертово безумие и… Чертов тигр. Черный, Ужасный, не человек — Зверь. Хищник.
Внизу слышатся группы поднимающиеся по лестницам, кажется, здание начинают оцеплять, и резкий вяк сирены, ровно, как и включенные прожекторы освещающие комнату, всё портят.
Ужас морщится, и так же резко отстраняется от него, словно ничего и не было, да и сам Джек невольно дергается назад, щуря глаза, но успевая заметить красные брызги на его лице… Еще один прожектор и крики внизу, на секунду прикрывая глаза, а распахнув, беловолосый в одиночестве на девятом этаже, и только кусочек тени мелькает в коридоре. Холодная и безучастная комната, так же, как и те гребаные, всё испортившие прожекторы, льющие в комнату бездушный белый и холодный свет.
Но шаги всё ближе, эхо раздает их от стен и потолков всё четче. Группа захвата или зачистки.
«Они тебя убьют!»
— Пусть сначала поймают… — хрипит мальчишка, кое-как вставая и прихватив с собой нож, медленно уходит в другую часть просторного зала, туда — к еще одному выходу. Два прохода по темным комнатам, свернуть налево и пересилив хриплый стон от боли во всем теле, выйти в коридор, в конце которого выход на пожарную лестницу.
Он держится за бок, в ушах звенит электронный колокол смешанный с сиренами, но сюда, на заднюю часть здания из-за старых заграждений еще не успели подогнать броневики, и Фрост насколько позволяет его состояние сбегает вниз по лестнице. Плевал он на свою скорость спуска, или возможный факт вывиха ступни: преодолеть девять этажей за короткие пару минут необходимо, как минимум из принципа выжить!
«Пятая, четвертая, третья, вторая, первая…»
Он на земле и уже мчится к следующей высотке, через неё возможно будет трудно пробежать — неизведанная еще площадь, но он сможет — обязан, потом через узкие улочки, и моментально на другой конец квартала, пока его не отцепили, под магистралью и в сторону Кромки…