А голоса приближаются, становясь четче и громче. Джек рвано выдыхает и не знает что предпринять, он словно между молотом и наковальней, но чертов случай не оставляет времени для рассуждений. Почему он переводит затравленный взгляд на Ужаса, он не знает, только смотрит слишком пристально и почти не пугаясь.
Мужчина в темном же, недобро усмехается, и во взгляде так и читается «не место и не время». Вот только для чего, понять Джек не успевает. А Ужас, перекрутив нож в руке и накинув на голову черный капюшон, стремительно уходит, плавно огибая Фроста и ускользая за поворотом, откуда мальчишка и выбежал. Молча, спокойно, слишком быстро.
Слишком. Словно и не было его пару секунд назад перед парнем. Словно и вовсе Джек увидел призрака.
«Чертов неуловимый Кошмар…» — злится про себя юноша, и опасливо оглядывается, ища еще один путь отступления из этого переулка. Как-то не хочется Фросту соваться по тому же направлению что и Ужас… Только вот времени не остается, ровно, как и других вариантов, и матернувшись Джек сбегает в том же направлении.
У него остается всего пара идей, правда насколько они окажутся провальными или удачными он не знает. Первое — он может попробовать попетлять в двориках общежитий и найти убитый в хлам, невидимый и незаметный тупик, или что-то вроде этого, и схорониться там на время. Второй же вариант — пулей нестись к соседнему кварталу серых зданий, и прятаться уже там. Правда, по матам и крикам что уже слышны в том переулке, хранители порядка нашли своих коллег и поднимают все группы на поимку того, кто это сделал. Вероятность что пустырь между кварталами и та мостовая автострада будут проверяться первыми стопроцентная.
«Значит первый вариант», — загнанно думает парнишка, закусывая губу и сворачивая в третий, попавшийся под руку, дворик. Он совсем небольшой, общежитные дома стоят здесь буквой «Г» и спрятаться тут практически негде…
«Думай, черт тебя дери, быстрее… а лучше беги!»
Бежать не получается — некуда, он резко тормозит и быстро озирается в поисках более нормального укромного места. И как на зло его чертового везения, все двери, ведущие в подъезды, заперты, а меж домами слишком большое расстояние, чтобы назвать это проемчиками.
— Блять! — срывается с языка, и Джек досадливо морщится, слыша бег по разным сторонам полицейских и вякалки вновь заведенных броневиков.
Он не находит выхода, как всегда чертов лабиринт, и приходится срывается с места, но куда, зачем? Где найти выход? Все подъезды закрыты, тупиков или маленьких проулков нет, только большие зазоры между домами. Дыхание сбивается на раз. Черт! Он больше так не может.
Не может и не находит другого выхода.
Ему придется увидеть хоть какое-то укрытие, иначе он не сможет выжить, и его поймают. Стопроцентно поймают, как пить дать. И одним ошейничком там не отделаешься.
Контрольный. Чертов контрольный выстрел ему в голову.
«Ну да, конечно, как всегда. Главное этим блядям пострелять, не разбираясь в кого. Главное же отомстить… Ну вот зачем ты сегодня, идиот безмозглый, вытащился на улицы?»
Выдох прерывается. Нет, он наверняка знает, что дожить до сегодняшней ночи не удастся. Это почти нереально с его-то проблемами. Его убьет либо полиция, либо кое-кто более страшный, выловив в каком-нибудь безлюдном тупике. Но в противовес не радужным перспективам Джек делает еще пару шагов, еще пару быстрых шагов. Паникующий взгляд переводится то на одно, то на другое здание. На еще одно общежитие, где все еще живут какие-то психи, по крайней мере, должны же жить.
Твою мать, он должен выжить в этой облаве. Иначе… На кой-черт все это тогда? Какого хрена он тогда встречался… Зачем тогда виделся с ним…
«С ним, именно с ним!..»
И остался при этом жив.
Опять эти мысли. Но нет. Не должно быть все так по паскудски. Не в этот гребанный раз. Парень просто хочет поскорее найти для себя безопасное место, а потом уже начинать молиться и продумывать как выбираться из этой хрени дальше. Тяжелое дыхание прерывается, третье по счету общежитие, оно находится правее от него, самое дальнее здание. Но опять же пустые, хреновы пустые и закрытые подъезды. Наверное пустые…
— Блядь!
И снова маты, и снова загнанный взгляд осматривает все пяти и четырехэтажки. Джек больше не может носиться, то к одному, то к другому зданию, он выдыхается. Погоня только нарастает, а полиция шерстит уже ближайшие к этому дворику дома.
«Маленький, никчемный мальчишка, который не может найти себе даже захудалый, вонючий закоулок, чтобы переждать этот ад! Совсем уже охренел, Фрост?» — рявкает подсознание и это в последний раз придает ему незначительных сил.
Беловолосый набирает в легкие горячего воздуха и пробегает еще несколько метров, к самому дальнему правому общежитию, которое соединено углом с другим домом. И там опять же ничего — он не видит, лишь серый подъезд, раздолбанные окна первых этажей и едва ли зеленые, доживающие свое последнее лето кустики, и никакого нахрен тупика или проулка, и только звук громких шагов за спиной.
Он резко оборачивается, готовясь к своему приговору, но никак не ожидает, что его дернут за капюшон, как нашкодившего котенка, резко затаскивая в небольшой тупик между подъездом и, давным-давно переделанным под магазинчик, первым этажом квартиры. В тени сверкают желтые глаза, совсем рядом, почти что как в первую встречу, а теплое лезвие ножа прижимается к губам парнишки, приказывая не издавать ни звука. Впрочем, Джеку и без того не хочется даже шевелиться, не то, чтобы как-то оглашать свое присутствие.
Сердце загнанным зверем бьется в глотке, а зрачки вновь расширяются, скрывая стальную радужку. Он точно так скоро чокнется… Смотреть в эти глаза настолько близко и настолько долго он не может, психологически не выдерживает и с судорожным вздохом переводит взгляд на двор.
«Паскудство, самое настоящее и самое безнадежное…» — думает Фрост.
Только из-за непонятно-зеленой хрени, похожей больше на небольшой кустарник, он не увидел этого зазора раньше. Положение безвыходное. Но, почему-то, логика отказывает, и он лучше предпочтет общество Ужаса, стоящего в пятнадцати сантиметрах от него, и по-прежнему удерживающего нож у его лица, нежели сорвавшихся с цепи полицейских, и бешенные погони по всему кварталу от них.
«Ну вот какого хуя тебе так не везет, Оверланд?» — он мысленно чертыхается, но ответить же самому себе не успевает.
Несколько офицеров уже во дворе, они переговариваются, координируют маршруты броневиков, сообщают по рации, что здесь никого, однако проверить надо бы все здания. Возможно, их найдут. Это ведь единственное место во всем дворе, где можно укрыться. Подозрения будут моментальные. Фрост не дурак и прекрасно всё понимает, он прерывисто часто дышит, не в силах успокоиться и видит, что через три здания офицеры доберутся и до этого места, и тогда…
Его отвлекает раздраженное шипение. Ужас тоже не в восторге от их положения, ровно, как и понимает, что вскоре полицейские дойдут и до сюда. Выбежать и побежать у них не выйдет — заметят мгновенно. Парень это знает. Но… Пока несколько молодых офицеров проверяют первые общежития у них… Нет. У него есть шанс.
«Ты совершенно спятил, Джек…» — обреченно констатирует внутренний голос. А Фрост и не спорит. Понимает, что его мелькнувший за считанные секунды в голове план реально безумен и возможно безнадежен.
И что же он делает не так? Где он так нагрешил, чтобы попасть в такую ситуацию? Постоянные стычки с полицией, его чуть несколько раз не убили за эти три недели, и чертовых четыре, четыре встречи с самим Ужасом!
Беловолосый парень зажмуривается, делает последний глубокий вздох, как перед прыжком в ледяное озеро, и берет инициативу на себя: смело отводя нож от своего лица, чем привлекает внимание мужчины, и схватив его за руку, резко выдергивает из укрытия. Он даже не обращает внимание на теплую липкость его ладони, на которой еще не вся кровь успела засохнуть.