В комнате, где было теперь тихо, и слышался лишь мерный гул работающего в половину силы кондиционера.
— Правильно когда-то обозвали этого ублюдка Ужасом… Псих недоделанный, — не знавший подробностей старых дел и убийств, младший детектив только поморщился от кровавой фотографии и отвернулся от экрана.
— Хочешь сказать, что если б Бальзамировщик не умер от инфаркта, то Ужас продолжал бы его резать и истязать? — сухо спрашивает Туф, облокачиваясь на край стола и скрещивая руки на груди.
— Продолжал бы, — уверенно кивает мужчина, переключая на новый слайд.
— Он садист, организованный садист, — вставляет молодой криминалист, подходя ближе к своему коллеге.
— Организованный… — медленно проговорив, Норд хмыкает, — Нам давали консультацию ваши агенты. Каждый раз дают. А толку? То, что он организованный несоциальный серийник, ничего не дает.
— Дает. Как минимум, мы поэтому можем узнать, что он далеко не обычный псих, каким его считают простые обыватели или даже полиция. Мы имеем дело с хорошо образованным, хладнокровным, сдержанным… человеком, который ведет двойную жизнь, никак не выдавая себя. Он продумывает каждое свое убийство, внимателен, следит за сводками, а также за маньяками. Заметьте, что по прошествию семи лет он оставил максимум пять улик после своих зверств. Что уже указывает на ту самую организованность и приспособленность к логическому, аналитическому уму и далеко не слабоумию, дорогие коллеги.
— О да, конечно. Эта сволочь должна быть нехило так образованна, чтоб спланировать столько убийств. Норд, сколько всего преступлений на его счету?
— Те что мы знаем? — скептично осмотрев напарника, Николас поморщился, — Пятьдесят три…
— Это не предел. Он совершенствуется. С каждым годом. С каждым убийством. И… знаете, — мужчина в очках вновь перевел разговор на себя, он прочистил горло и продолжил, — Если ваша сформированная группа не выловит его этим сезоном, процент, что вы сможете поймать его на следующий год, равен практически нулю. Он либо уйдет в тень на многие годы, прекратив убийства, либо достигнет такого мастерства, что станет подобно призраку.
— Он уже достиг такого мастерства… — перебивает худощавый мужчина, — Все его убийства не оставляют никаких следов в этом сезоне, он действует четко и хладнокровно, продумано до мельчайших деталей. Единственное, что выбивается из общей картины, это ваша облава на Шипа. Я вообще сомневаюсь, что там был Ужас. Он не убивает быстро, он не действует импульсивно, не щадит таких как Шип. Это не может быть он. С его, уж как противно не было признавать, мастерством и опытом так резко, эмоционально, без пыток убить провинившегося…
Эксперт замолкает наткнувшись на тяжелый, ясно гневный взгляд Туф, который ясно давал понять, что они в той облаве упустили точно Ужаса. Мужчина коротко переводит дыхание и продолжает:
— Но, если это и был он… то…
— То что? Мы ему помешали, и он позорно сбежал? — фыркает Банниманд, подобно Фее складывая руки на груди и сверля взглядом эксперта.
— Либо это. Либо он специально убил Шипа. Предотвращая его какие-то действия. В любом случае, странное поведение.
— Похрен. В этот раз он облажался, но сукин сын все-таки ушел… Что еще есть на него? Что еще можете сказать? Нам нужен, как вы это говорите — его доскональный и как можно более полный портрет, — Фея, отвернувшаяся от экрана и, повернувшись к столу, ищет определенную папку, — Удивительно, как за все эти годы никто так и не додумался сформировать нормальную команду только ради поимки этого психа. Херовы бюрократы… Раньше надо было спонсора искать!
— Завтра приезжает мой коллега, профессор по психологии из 117 города, работает там уже двадцать лет, составляет профили на вот таких убийц. В течении суток мы рассмотрим всю имеющуюся информацию и тогда, с точностью до семидесяти процентов, скажем вам кто он, что им движет, и даже возможно можно будет вычислить следующую жертву.
— Да это мы и без вас прекрасно можем сказать. Чертов Эстет… Он будет следующим, — Астер усмехается и тоже подходит к столу, думая какую из этих долбанных секретных папок с информацией забрать домой и хорошенько проработать.
— Эстет уже мертв, либо умрет не сегодня так завтра, — острый взгляд мужчины перемещается на Норда, и он, словно понимая что-то, либо зная, прищуривается, понижая голос, — Он скоро перейдет на новую ступень, и вы ведь не думали, что просто так у вас появился влиятельный покровитель, который решился спонсировать вашу группу? Кромешный Ужас метит теперь на тот класс, который возможно тоже не без грехов, но ранее до них никто не мог добраться. Вот и зашевелились все… учитывая каких «элитных» убийц он уже вырезал за этот сезон. А сейчас, хочу вам напомнить, началась только вторая половина июля, и вы прекрасно должны понимать, что его самосуд только начинается.
— Выловим, и убьем эту суку на месте. Не доживет он до электрического стула, — Туф со злостью кидает ненужную ей папку в сторону, и ищет другую.
— Надеюсь, вы действительно с нашей помощью, либо нет, поймаете. Но могу еще предупредить, его желание в последнее время становится только сильнее, жестокость начала выходить на новый уровень. Все же, мне кажется, что-то после той облавы пошло не так…
— Конечно пошло. Разве не ясно, твою мать? Он начал отыгрываться после того, как мы чуть его не поймали, мстит сука. Вот и убийства стали чаще, с особой жестокостью и садизмом. Так, Ник. Короче, мы знаем еще кое-что новое. На эти три часа нам нужно выцепить из этих папок всю информацию, и использовать её на все сто пятьдесят процентов.
— До вас только дошло, болваны? — Туф хмыкает, но нужную папку передает младшему детективу.
— Позвольте помогу, в красных папках много научных и медицинских терминов, помощь не помешает, — встревает в разговор и подходит ближе криминалист в очках.
К нему же через неполную минуту присоединяется молодой парень. В комнате воцаряется гомон, шум, все задают друг другу вопросы, уже слышны споры и созданная группа полностью погружается в изучение всех материалов и данных, даже не обращая внимание, что один из экспертов так и стоит возле экрана, с тяжелым взглядом наблюдая за ними.
— Эмоции, впервые он убил с эмоциями… А в последующих убийствах больше похоже, что он начал на своих жертвах срывать ярость. Это незаметно, но это так. Но вы меня вновь не послушаете, так что и пояснять толку нет… — практически шепотом, под всеобщий гомон произнес мужчина, невесело усмехнувшись, — И лучше тому что или… кто вызвал его ярость ликвидироваться, уничтожив себя самой жестокой смертью в ближайшие дни…
Ты ведь хочешь, да? Знаешь, что скоро уже…
— Боже. Какого хуя ты несешь, Фрост?
Он сидит на полу в своей комнате и тупо пялится на красное солнце под слоем желто-оранжевых облаков. Почти как кровь.
«Твоя?»
— Почему не дал умереть? Зачем?..
Взгляд переводится на сложенные на коленях руки, и он хмыкает, так ехидно, так беспринципно. Он до сих пор ощущает тепло чужой кожи…
И разрядом… Двести двадцать в кожу — это всего лишь одно касание из тех десятков.
«Ты хочешь еще раз увидеть его глаза?»
— Жить расхотелось, Фрост? — теперь вслух и плевать. Плевать, что все сдвинулось с привычной карты его мира. Вся мораль, все понимание, все страхи… Все эмоции.
Они зашевелились. Они вернулись.
И ядом под кожу. В самую душу…
— Чертов Ужас! — рявкает Джек и взмахом руки откидывает от себя рядом стоящую пустую жестянку.
«Чертов ты…» — шепчет внутренний голос, и он досадливо морщится.
Он думает, как мог попасться еще раз, как мог так по-дурацки глупо с ним столкнуться, какого вообще хера придумал этот дебильный план отвлекающего маневра. Да лучше б его расстреляли на месте. Нежели он провернул все то, что творил…