Ну, давай теперь, мальчишка. Опускай нож, становись полным психом и подохни — тут же. Всё ведь просто по твоей логике. Лучше уж так, чем реально посмотреть в какой жопе ты живешь. Словно неженка — не желая смотреть, как за окном буйствует снежная буря. А она там постоянно. За твоим же окном постоянно желто-ядовитые облака и пары химикатов, запах крови и гнилого мха, маты соседей и сводки новостей о жестоких убийствах. В твоем мире все так живут. А ты всего лишь не хочешь ничего понимать и решать… Совсем скатился, псих недоделанный.
— Хватит… — мысли разрывают голову, только вот почему-то опускать нож совершенно не хочется, несмотря на всё еще длящееся легкое опьянение и усталость от этих скачек — уворачиваний по тоннелю.
Мысли его портят, мысли его сбивают, и опять из-за них он проигрывает. Нож почти выскальзывает из его рук, ткань на правом запястье рвется, и Фрост лавирует в тенях, шипя на эту недоделанную шайку и с ненавистью слыша противный смех, эхом отдающийся от сырых стен. Ненавидит. Как же он все это ненавидит. И себя ненавидит. Но…
Выбор опять ему сделать не дают и решают за него.
Кто-то пинает его ногой в живот, и Фрост не успевает среагировать из-за удара и падает на мокрую, от чего-то, плитку.
Ненавидит. Всех. Каждого.
Себя.
А они всё ржут, как недоделанные, твою мать, уголовники, что-то там выкрикивая и поддакивая. Конечно что, он не слышит — отказывается слышать. Слишком громки свои же мысли. И ему… как в тот раз. В тот чертов раз, в той самой подворотне, пять лет тому назад, приходится решать. А он этого так не хочет.
Но несмотря на все он… все еще хочет жить? Или ему это кажется? Мнимая иллюзия на спасение, мнимая иллюзия, что после этого будет проще?.. Ага, как же!
Думать последние секунды и решать.
Жить?
— Существовать, твою мать…
У него не появляется вдохновения ради выживания, глаза не загораются надеждой на лучшее, мысли не рисуют борьбу с этим миром и радужную перспективу настоящей жизни. Фрост просто кривит губы в злой усмешке и как только к нему подходят ближе, резко меняет положение: привставая с земли и делая подсечку первому приблизившемуся, второго случайно, но так удачно задевая ножом по запястью.
Он, воспользовавшись временной дезориентацией группы, теснится к боковой стене, переводя на минуту дыхание и понимая, что за такое эти подонки его действительно порежут, совсем не ожидавшие такой прыти от него. Джек надеется, что сможет выбраться, зарыться в переулках, чертовых и пыльных, и, наконец, попасть на Кромку, и он обещает себе — не вылезет оттуда пока не пройдет хренов сезон…
Он сглатывает и понимает, что нужно отступать — убегать, только вот их много, а он один, и чертово спиртное еще держит организм в расслабленном состоянии. Пусть и не так сильно, но весомо для того, чтобы тело теряло контроль над бегом.
Его мозг опять занят разглагольствованиями, но их прерывает большой нож, с силой вонзившийся в стену — на пять сантиметров праве от лица, а мат укуренного, судя по всему, ублюдка слышится очень четко.
Застали врасплох и, как всегда, по его же вине. Заматериться самому не удается — времени, ровно, как и сил становится ничтожно мало. Джек успевает отскочить от потенциальной опасности, но понимает — слышит, что его обходят со спины и новый круг пляски на выживание начинается. Он перекручивает нож в руке и не обращает внимания на саднящую боль, парнишка уговаривает себя отбить еще несколько ударов. Только вот мозг, с долбанной ясностью, понимает, что если на него навалятся все вместе, то он физически не сможет отбиться. Нападки спереди отразить сможет, но если обернется и отвлечется на задних противников, его запросто так могут пырнуть в спину, и это как минимум.
Паскудство… И после этого вылезай из собственного безумия. И, да, кажется, он понял еще кое-что — его лимит херового везения закончился. Как иронично. Он встречал настоящих психов, был загнан полицией в самые ублюдочные ситуации, его чуть не изрезал серийник, и он более четырех раз встречал самого опасного убийцу из всех живущих в 604, но оставался при этом жить. А тут — шайка обкуренных мудаков, скорее такого же возраста, как и он сам, и Джек тупо проигрывает, оказываясь в западне.
Шаги позади слышатся четче, смешки слишком противные — совсем неадекватные, и ему приходится опять жаться к стене, загнанный как зверь. Только вот всё идет не по плану — не по его представлению реальности. Уже изрядно им покоцанный пацан замахивается для нового удара — направленного и четкого, и Фрост понимает, что минимально получит еще одну рану, его сжимают в кольцо и уйти от ножа будет совсем непросто. Лязг лезвия об лезвие, его шипение сквозь плотно стиснутые зубы и ему даровано еще несколько секунд.
Нет. Его не пожалеют, ему не дадут этих секунд — трое надвигаются на него и почти достают, как неожиданный вой четвертого застает врасплох всех, даже самого Джека, и заставляет остановиться каждого. Беловолосый судорожно глотает воздух и резко переводит взгляд вправо, где в темноте был слышен противный звук.
«Всегда найдется рыба покрупнее, да?»
Он усмехается, хотя, твою мать, не до усмешек сейчас. Но ничего поделать с собой не может, а разгоряченные дракой мудаки озираются, поднимая мат и порываясь на помощь своему товарищу. Поздно. Все что может разглядеть Джек, это контур свернувшийся эмбрионом фигурки на земле. Только вот нового участника событий нихрена не видно, и это почему-то так резко приводит в себя, словно ледяной водой окатили. И он понимает, что если херовы хулиганы так — позабавиться решили, то рыбка покрупнее будет уже резать намеренно. Интуиция вновь орет, а сознание сбоит.
Вот почему он уходил от реала, слишком уж велик процент подохнуть от страха — неожиданный инфаркт, твою мать. Или проще — слететь с катушек в самый неподходящий момент, когда мозг может тупо сплавится от перенагрузки и той же паники. Лучше уж сразу воспринимать безумие за обыденность и растворяться в нем.
Херов никчемный философ, губящий свою жизнь. А реальность вырывает из ненужных раздумий и по новому сдавленному вскрику понятно, что и второй пошел на корм… Только вот кому бы? Остальные кидаются врассыпную, видимо играет факт сохранности жизни и страха перед тенью. Херовой невидимой тенью! А он же отталкивается от стены и решает ретироваться, пока у него возник мизерный шанс под этот шум, ор и неразбериху. Про него уже все забыли, и как, твою мать, это чудно! Мимо него проносится один из недавних хулиганов и Фрост прослеживает за ним взглядом, по инстинкту оборачиваясь и смотря вконец тоннеля, где на свет убегает темная фигурка. Ему не хочется, чтоб пробегающий пырнул его от страха.
Всего три секунды, три ебанных секунды и он теряет контроль над происходящим позади. И этого хватает, чтоб проиграть, пусть даже и косвенно. Фрост не успевает обернуться, половина шагов и шумов резко прекращается, а его так по-простому, и от этого паскудному, подлавливают, заходя со спины и приставляя нож к горлу, другой рукой закрывая рот.
Растерянный вскрик так и не срывается с губ. Мысли путаются и сознание теперь точно проясняется, даже от алкоголя, а он не желает так просто осознавать конец. Но вопреки правилам блядского города незнакомец, на сто процентов очередной псих, что подловил его, убирает нож, а Джек вздрагивает и с опаской ждет, что будет дальше.
Но ничего не происходит, стоящий позади лишь подносит нож к лицу, также, не убирая ладони с губ. И здесь до Фроста моментально доходит, ровно, как и загривок сводит иглами фантомного льда. Форма… — изогнутое серпом лезвие тонкого черного ножа. Парнишка стоит лицом к дальнему выходу из тоннеля и черта света охрененно удачно вытемняет контур ножа. Знакомого такого ножа.