Он старается как всегда отмахнуться и, обогнув еще одного недопсиха, с размаху открывает дверь, влетая в неприметный, но настолько знакомый магазинчик.
— Да ладно?.. Оверланд собственной персоной? Еще не загнулся на своей Кромке, а? — из дальнего угла приветствует паренек и подло хихикает, вообще не обращая внимания на двоих верзил, что ожидают своего заказа возле кассы-витрины.
— А заткнуться и сначала отпустить клиентов, не судьба? — раздраженно цедит Джек, впрочем, этих двух он видит здесь по-случайности уже не первый раз, так что особой опасности не ощущает.
— А я все успеваю… — гордо хмыкает Джейми и подорвавшись к витрине, ставит на нее персональный заказ из ядерных энергетиков, и пробивает отданные кредитки.
Джек же только фыркает и стоит в стороне, ожидая свою очередь и посматривая из-под капюшона на мелькающую толпу за дверью магазинчика. Ему не по себе, слишком уж противно видеть и понимать все как есть. Но и долго копаться в себе и в своем отношении к ситуации он не может, да и не хочет. Лучше уж вообще стараться не обращать внимание и игнорировать собственную, с хрен пойми чего взявшуюся, панику.
«Просто, всего лишь ты особенный, просто, всего лишь на такого как ты начали охоту. Просто, всего лишь тебя никто не защитит, ибо ты нахер никому не сдался», — а ухмылка кривит губы, но он благодарен сумраку магазина и своему капюшону.
Его очередь подходит, а двое высоких качков проходят мимо, выходя за двери. На минуту в магазинчике становится почти тихо, но это «почти» заставляет Фроста сжать челюсть до скрипа зубов и стараться не надавать Джейми по морде: новый блок новостей, с дальней продовольственной комнатки, достаточно четко и внятно рассказывает о прошедшей ночи и о…
— Ну-с, с каким списком ты сегодня, сталкер недоделанный? — радостно хмыкнув, Джейми поправляет ярко-красную кепку на голове и облокачивается на витрину, с довольной улыбкой упоротого чешира смотря на Фроста.
А тому кажется, что приятель и вовсе чокнулся от всех шизанутых клиентов и общей атмосферы творившейся в супермаркете. Но… к счастью или сожалению, Джейми всегда такой, особенно в разгар сезонов, особенно, если дело пахнет жаренным, и да, конечно ж, не для него. Идиот малолетний, что с него взять...
Джек лишь хмыкает и без слов выкладывает из рюкзака пару кредитов и пейнтов, намекая явно на несколько хороших провизий и белковых напитков, плюс, как всегда, дистиллированная вода. Разговаривать желания нет, и так же нет желания оставаться здесь больше десяти минут. И он знает, что тупо может слететь с катушек или паника полностью затмит осознанное мышление, а это, в его случае, не самый подходящий вариант, если уж он хочет вернуться на Кромку живым и здоровым.
«Такое уже было… Несколько лет назад. Та паника…» — парень только трясет головой и хмурится, не желая даже что-то отвечать тараторящему, как всегда свое, Джейми. Ему плевать сейчас, пусть и стыдно немного.
— …вот. А по поводу твоей неразговорчивости и замкнутости, слушай, может правда найдешь себе кого… — паренек в ярком прикиде резко затыкается, стоит Джеку поднять на него злой взгляд.
Джейми лишь хмыкает, понимает, что Фрост на нервах и достает из дальней комнатки последние нужные продукты. Он думает, что друг воспринимает все эти убийства и общую панику слишком уж близко к сердцу, но не знает, что Фрост уже успел повстречать свою смерть несколько раз, и тем более не знает, что тот встречал настоящих психов, которым человека зарезать — плевое дело двух секунд.
Ещё слишком наивен — Джейми ещё слишком ребенок.
А Джеку и вроде похуй, и в тоже время жалко его. Но рассуждать он не хочет, ровно, как и вдалбливать свое отношение к миру этому малолетке. Сам поймет. Да и ему уже пора. К тому же, из-за нервозности сегодня явно не удастся даже поперекидываться колкими фразочками.
— Эй? Стоять! Фрост, твою же! — окликает его паренек в оранжевом, и Джек неохотно поворачивается, так и не дойдя до двери.
— Ну какого?..
— А сдачу забрать? Сдурел тысячей раскидываться, идиот? — в недоумении смотрит на него Джейми, и начинает рыться в кассе, чтобы достать соответствующую карточку кредита, пока Джек опять медленно подходит к витрине.
Беловолосый жалеет, что это происходит так медленно, ровно, как и жалеет, что вообще сразу достал слишком много и забыл точные цены на все продукты, ибо дверца магазина открывается и хлопает, а сзади подходит тень.
Дурное предчувствие поднимается с глубин души, и новая порция ледяной паники накрывает подобно волне-убийце, а интуиция на грани свихнуться. Джек лишь благодаря силе воли не оборачивается и не отскакивает от этого субъекта, спешащего подойти сбоку и встать рядом с витриной. Джейми копошится слишком долго, но замечает нового клиента, отчего кивает ему, в просьбе подождать и как всегда веселится.
«Идиот!»
— Краска или от природы такие светлые?..
Фроста будто ледяной водой окатывает от спокойного голоса и самого вопроса, а сердце падает вниз. Секунда проходит и максимум что удается, так только выхватить из рук Джейми кредит и, несмотря на тварь, что это сморозила, вылететь из магазина.
Чертов проклятый день.
А за дверьми спокойного помещения намного хуже. Джеку кажется, что каждый сейчас обернется на него и заметит его цвет волос, хотя он и заправлял сегодня челку под капюшон, но видимо та выбилась. Чертов цвет волос, чертовы психи, чертов Ленточник.
Парень толкает какого-то мужчину и по левой стороне прорывается к выходу из душного тоннеля. В гробу он видел больше ходить за провизией в такие дни, и он надеется, что в магазине была только случайность. За ним не пойдут, за ним не проследят, ему не воткнут в шею шприц. Он не хочет подохнуть так. Но паника и страх, в противовес здравому смыслу, только нагнетают, а сознание почти отказывается здраво рассуждать.
Он ненавидит свою природу и внешность, он ненавидит этот мир, но еще больше он ненавидит свой страх — животный, дикий, совершенно не похожий на тот, когда он встречался с… Нет, сейчас не важно. Парень минует несколько группок, проносится мимо и вылетает из-под моста, но натыкается на кого-то, и его ощутимо откидывают к жестким бетонным блокам.
— Твареныш! — слышится справа, а ему почти плевать, только больший ком ужаса накатывает и становится нечем дышать.
Джек до конца не понимает, откуда взялся такой страх и почему пальцы постепенно немеют, а в горле словно наждаком прошлись, но плевать когда и отчего началось… его накрывает еще больше, еще хуже. И каждый проходящий теперь видится в виде врага, а ощущение, что та тварь из магазина где-то позади и следит за ним, не проходит. У страха возможно слишком велики глаза, но Фросту отчетливо, до тошнотворной приторности, чудится, что тот и есть Ленточник, и что скоро игла воткнется в шею или руку.
Это паскудство собственной игры разума, это паскудство случая и его страха. Но даже до крови закушенная губа и боль не помогают, а паника парализует, и сердце словно готово вырваться из ребер, причиняя бешеным ритмом ощутимую боль.
Парень не думает, он просто хочет выжить, просто…
«…Сказать помогите — некому…»
Тихий хрип и рука соскальзывает с гладкого бетона, а он, резко мотнув головой, на автомате срывается с места, понимая, что долго не пробежит и надо бы срезать через ближайший закоулок пол улицы. Это опасно, там чаще всего обитают наркоши и тащатся от дури, которую тут же купили в маркете, но выхода нет, ровно, как и времени. Джеку кажется, что у него нет ни времени, ни выбора. И с каждой секундой его бега становится страшнее, особенно после нескольких оглядок назад.
Здесь всё еще слишком много людей, слишком много тварей и неадекватов, а ему чудится, что преследуют только его, или это опять интуиция орет, что так и есть. Он — шизик, такой же, и лучше б сдох, нежели сейчас испытывать эту паранойю. А, возможно, ему так и надо.
Джек залетает в узкое пространство стремительно и слишком неосторожно, резко притормаживая и, вместе с этим отстегивает с пояса нож, осматриваясь. И вроде впереди никого нет, только несколько давно не использовавшихся награждений-баков с левой стороны, которые приходиться обходить, и все та же рябица забора под два метра по всей правой стороне. Но никаких наркош.