Мужчина в черном тоже отвлекается от мальчишки, но всего на секунду, переводя взгляд на начало переулка и оценивая ситуацию, но поняв, что неожиданных поворотов не случится, по крайней мере сейчас, опять переключается на Джека, оглядывая вжавшегося в стенку парнишку подозрительным взглядом.
Уж слишком он зашуганный, нервный. Отвечать не хочет, и даже не пытается препираться, спорить. Скучно. Побесить тоже не выйдет.
А хочется... Очень хочется.
Ужас лишь недовольно цокает и выжидательно смотрит на этого мелкого смертника. Так ведь не пойдет…
В мгновение появившийся излюбленный серповидный нож, в правой руке, и кончиком острого лезвия по щеке мальчишки. А тот наконец реагирует: вздрагивает и поднимает на него недоуменный серый взгляд. Только вот страха теперь в этих глазах нет, лишь искреннее непонимание с затаенной толикой негодования и легкой усталостью.
Но... Он. Не. Боится.
— А ведь должен… — с усмешкой на тонких губах, и едва касаясь кожи кончиком лезвия по подбородку и вниз на шею.
— Что? Бояться тебя или твоего ножа? — нахмурившись, хмыкает парень, но на действия мужчины почти не обращает внимания, видимо опять силясь выиграть этот зрительный контакт.
— В прошлую встречу было иначе.
— С прошлой встречи прошло полторы недели и я переварил…
— Неужели? — вновь издевательская усмешка, а лезвием теперь по шее вдоль, слегка касаясь кожи. — Мозги появились, чтоб что-то переварить?
— Тебя это так заботит? — почти шипит Джек, и почти забывает о своих страхах про маньяка-Ленточника, вновь вступая в ехидную перепалку. И какого хера он опять творит?
— Скорее забавляет… — Ужас лениво склоняет голову на бок.
— Вау! Дожили… — театрально изумляется беловолосый парнишка, — Самому Тебе заняться больше нечем!
— Начинаешь язвить? Может мне это посчитать за развитие твоего жидкого мозга или больше за дефицит самосохранения?
— Ага, прям как же! — ощетинивается Фрост, но тут же слегка прищуривается и добивает: — Или что… кое-кто пошизей тебя «работу» отнял? И тебе реально теперь заняться больше нечем, как донимать безобидных подростков?
«Да! То, что нужно! А теперь… молитву за упокой и на тот свет, Джек, ага…»
От презрительно-ленивого взгляда ничего не остается, а нож с силой вонзается в стену на сантиметр дальше от шеи Джека и хищник медленно, но опасно склоняется, сверкая желтыми глазами.
Этот невозможно злой и цепкий взгляд, и Фросту остается просто шумно сглотнуть, думая, что, наверное, не стоило так… на больное-то сразу. А с другой стороны, какого эта сволочь опять издеваться начал? Но страха нет — жутко, почему-то вновь тремор по кончикам пальцев и дыхание сбивается на раз, но нихрена не страшно. Даже подыхать от его ножа будет не страшно, ведь это он.
— Что ж ты делаешь со мной?.. — мысль обрывается, когда мужчина резко замирает, с легким изумлением смотря на парня, а до Джека доходит, что он сморозил это вслух.
Блядство! Блядство его жизни!.. И теперь уж точно никуда не денешься, даже голову в сторону не повернешь — лезвие моментально вопьется в кожу. И вот тут-то страх и появляется, только не инстинктивный за свою жизнь, а какой-то другой — нерациональный, совершенно непонятный. Скорее страх за свои слова, за эмоции с которыми вымолвил эти слова. За эти самые эмоции, которые на ублюдства случая появились, и страх того, как на него сейчас смотрят...
«Да, скорее как начинающий психопат на уроке препарирования мыши — что же там у нее под серой шкуркой?..»
— Даже так? — заинтересованно ухмыляется Ужас, прямо смотря в серые глаза напротив.
Ну не так! Совершенно не так! Это же контрольный, чтоб его! Не такого предложения ждал Джек. Не таким спокойным тоном, не этим хрипловатым голосом… Твою ж!.. В пору самому перерезать себе глотку или же хотя бы ебнуться головой об стену. Но ему снова плевать на все, даже на эти скудные свои же мысли. Парнишка просто зависает, смотря в глаза своего палача и на секунды отрешаясь от внешнего мира.
Это его приговор — чокнуться окончательно и без шансов от внимания Кромешного Ужаса 604.
И гори оно все синим, блядь, пламенем, когда можно вот так залипнуть и вновь, как в первый раз, изучать друг друга, молча глядя в глаза. Не те обстоятельства — не тот мир, чтобы так плевать на окружение. Но… к дьяволу. Все к нему. Хотя Фросту кажется, что рядом с ним он и находится.
Однако по устоявшейся схеме, и будто на зло, что не сговариваясь бесит обоих, их микромир рушат развязные крики и маты со стороны, и это отрезвляет, заставляя разорвать зрительный контакт и посмотреть в строну.
Только Джек не в выгодной позиции, прижат к стенке и не того роста, чтобы за старыми баками увидеть вдалеке ругающихся, а вот Ужасу ничего не стоит отодвинуться от Фроста и взглянуть на заканчивающуюся пьяную потасовку, участники которой уже медленно идут в их сторону, размахивая холодным оружием.
Просчитывая за секунды, профессиональный взгляд на четверых обкуренных мудаков и на растерявшегося мальчишку возле себя. И скорее всего, в другой ситуации он сделал бы по-другому: бросил мальчишку одного или сам его прирезал, но сейчас…
— Какого хре…
— Заткнись, — обрывает Ужас, резко отдергивая мальчишку от стены, небрежно накидывая на него капюшон и так же резко толкая вновь к стене, подходя почти вплотную.
— Не говори, что они идут сюда… — просит жалобно Джек, и это кажется единственным, что он может еще сказать и сообразить. Потому что знает этот ход, знает, что собрался делать этот хищник, но на блядство случая ему совершенно не хочется повторять сцену у общежитий.
Только вот неприличный ржач со стороны распугивает все мысли, и беловолосый паренек испуганно вскидывает голову, пытаясь не пойми от чего унять заполошенное сердце и попытаться придумать нечто более подходящее, однако мыслей нихрена не остается.
У него нет ничего кроме этого херового везения.
— Голову опусти и не смей издавать и звука. — в том же приказном тоне, что и в начале встречи.
И он вновь слушается, и даже если бы сейчас перед ним было бы сотня других вариантов, как выкрутиться, Фрост понимает, что не сдвинулся бы и с места. Потому что... так безопасней. Так спокойней. И пусть все идут нахер от его логики. Главное ему не страшно. Рядом ведь...
Маты вперемешку с обсуждениями какой-то девки или парня отвлекают, пошлые шуточки и ржач, и от этого становится вновь противно. Джек слегка вздрагивает и все же из-за недостатка места, а может, потому что так хочется, вновь утыкается головой в грудь Ужаса. На удивление, на него даже не шипят и не рычат, лишь неохотно приобнимают за пояс.
«Как чертовы общежития…»
И тут же Фрост осекается и с кристальной, мать её, ясностью понимает, что эта ситуация нихрена никак те общежития, и сейчас его не наигранно-развязно обнимают, делая вид продажных отношений. Его… пытаются закрыть и... защитить от других? Но не бред ли?
Только всё равно, и от осознания этого ведет, настолько хлеще ведет, нежели тогда перед полицейскими, что Джек только зажмуривается и медленно выдыхает, стараясь унять дрожь, и чертов взбесившийся ритм сердца.
Господи, лучше б он сдох еще тогда — на заброшке.
А пьяные в умат и, судя по говору, обкуренные существа уже рядом, парень не видит, да и не горит желанием, лишь четко чувствует, как напрягается всем телом Ужас и почти не улавливает его дыхание.
Самый матерый из всех и самый опасный хищник.
Это безумие или его просто глючит, но он не хочет — не слышать, не видеть, лишь недозволительно быть пока что рядом с ним.
А тот самый, названный им, хищник лишь настороженно закрывает его от посторонних липких взглядов, продумывая на всякий случай кого из шайки потрошить первым. Но проходящие мимо них, пусть и вякают нецензурные шуточки с нездоровым смехом, но медленно проходят дальше, направляясь в конец переулка. И это существенно сбавляет градус напряжения.
У Фроста сбивается дыхание, когда он понимает, что голоса вдалеке стихают, но априори предыдущим разам отскакивать от мужчины нет никакого желания, да и некуда. Только сознание кладет на нет от такого долгого контакта, и тремор, подобно разрядам тока, прокатывается по телу, заставляя жмуриться еще сильнее.