Политика анонимности и неприкосновенности курьеров, конечно, сама собой, но ебучий случай и здешних обкуренных никто не отменял.
Слишком много коридоров и переплетений, слишком много шума от тихушников-программистов и хакеров, что за разнообразными дверьми то орут, то матерятся на все этажи, хуже тех же водил в километровых пробках.
Джек морщится, но помня номер квартиры и примерное описание, сворачивает в одно из ответвлений, проходя по перебросочному через дворик коридору в другое здание, и моментально натыкаясь на стайку веселых подростков. Они, конечно, его не трогают, но предлагают какую-то дрянь в маленькой коробочке, уверяя, что после этого его жизнь разукрасится разнообразными красками. А Фрост в свою очередь быстро отказывается и почти беглым шагом сбегает в другом направлении. У него и без всякой дури в последнее время жизнь стала настолько, твою мать, красочной, что и подумать страшно.
«Особенно преобладает красный цвет…» — хмыкает он мысленно и резко сворачивает вправо, пересекая длинный и очень светлый коридор, где с одной стороны до невозможности большие и достаточно чистые окна и с них пространство слишком сильно заливает светло-желтый свет.
Остается один проем, широкий, насколько он помнит холл, где образно выражаясь «справочный» центр, и где у каждого можно спросить, где какая квартира и в какое здание проще попасть. Это ему конечно не нужно, он помнит, что получатель должен быть в квартире на третьем этаже третьего блока, как раз после большого холла и одного пролета лестницы.
Парень надеется, что это его последний заход в этот притон за этот год, и почему-то внутренне напрягается, заслышав ругань, раздающуюся эхом от того самого просторного помещения. Но за неимением других вариантов, ему, как хреновому смертнику, придется пройти через этот проклятый холл.
Фрост цыкает и, пониже натянув капюшон, с тяжелым вздохом влетает в освещенное белыми лампами безоконное помещение. Да. Тут походу многие крупные рыбки, судя по жаргону дилеров и неувязки с какими-то микрочипами для двух серьезных банд А7 и С17. И нет, твою ж, ему придти позже или раньше, а так он, твою ж душу, опять попадает под разборки, но надеется, что его не примут во внимание.
Джек старается быстро, под неразбериху остальных, пройти основное скопление разноцветных и разномастных парней. На его счастье, или потому что он теперь действительно старается вести себя осторожнее, на него не обращают внимание, а еще несколько ребят, примерно такого же возраста как он, и скорее всего тоже курьеры, пробегают вместе с ним до лестницы, и их всех никто даже не окликает. «Справочная» пройдена и остается только один лишь пролет, но даже так он матерится, и зарекается больше появляться здесь.
Фрост спокойно выдыхает и более-менее успокаивается только уже в коридоре, когда до нужной двери, судя по нумерации, остаются десять шагов. Джек думает, что его на этот раз пронесло и наконец, хотя бы один раз, в опасном месте с ним ничего не приключилось, к нему никто не пристал и ни один псих не положил на него глаз. Можно считать чертовым счастливым случаем.
Главное сейчас посылку нормально и без накладок отдать, сбежать той же серой тенью из этого притона беззакония и спокойно вернуться на привычную Кромку.
Беловолосый удобнее поправляет лямки рюкзака, останавливаясь у нужной двери с выцветшим черным «219» и отдышавшись, два раза негромко стучится.
Дверь распахивается почти мгновенно, а Фрост теряет дар речи, сталкиваясь взглядом с обладателем желтых глаз… А вот счастливый случай можно спокойно заносить в черный список его лексикона и навсегда вычеркивать жирным черным маркером из его ублюдочной жизни.
«Лучше б на банду натолкнулся или на психа какого-нибудь…» — ошалело охеревает сознание и подсознание вместе взятые, пока парень недоуменно оглядывает недавний объект своих мыслей.
Твою сука мать, ну за что ему это испытание?!
Получатель же, судя по всему не в меньшем удивлении, правда, как всегда не показывает этого, окидывая мальчишку внимательным, но тем же раздраженным взглядом.
А «Еб твою душу!..» и «Какого хуя?!» не срывается с губ только потому, что Джек все еще в ступоре, и его, после секундного замешательства, резко хватают за ворот и дергают в темную квартиру.
Дверь за мальчишкой закрывается мгновенно и достаточно громко, так что он невольно вздрагивает и приходит в себя, пытаясь привыкнуть почти к полнейшей темноте. Синий свет вдалеке, от двух мониторов ноутбуков на столе, никак не спасает положение, ровно и тусклой настольной лампе, что стоит на том же столе в конце комнаты и почти ничего не проясняет. А мужчина же перед ним только медленно, но шумно выдыхает, складывая руки на груди и, судя по всему, прожигая его злым взглядом.
Джеку же только вновь становится на все похуй, и странное чувство, будто часть этого ебнутого, омерзительного ему мира осталось позади — за этой дверью, опять окутывает его слишком плотно.
Но сказать ведь что-то нужно, либо его вновь посчитают пришибленным придурком, что возможно для этой ехидной сволочи уже закономерность. Фрост лишь только тихо фыркает и облокачивается на дверь позади себя, пытаясь хоть этим дать себе опору.
Гребная жизнь и слишком херовый случай. И ему вновь нужно контролировать сбившееся на нет дыхание.
«Но ты ведь рад этому, да?..»
Парень отмахивается от этого безумия в голове и тока, что пробегается по кончикам пальцев, и старается вновь посмотреть в глаза своего палача.
— Ты издеваешься? — чистая правда, и Фрост даже не материт себя за эту дерзость.
— Мне больше делать нечего, мелочь? — Ужас надменно фыркает, а после перемещается чуть правей, вновь небрежно оглядывая паренька. — Лучше скажи, какого хуя ты тут делаешь?
— Это мне-то говорить? Может лучше тебе?
— Язык прикусить не пробовал? — с насмешкой и делая всего один шаг к вжавшемуся в дверь мальчишке.
— Это попытка дать совет или предупреждение, что отрезать можешь? — уже не боясь вступить в привычную перепалку и отходя от шока, а свет по блядскому слепит в глаза и мешает нормально смотреть на мужчину.
Блядский! Блядский Ужас!
— Отрезать могу всё что угодно… — издевательская усмешка, а длинные пальцы в непонятное мгновение вновь на хрупкой мальчишеской шее и желтый взгляд впивается в душу, — Голову, например, могу отрезать… или руки…
Недолгая и легкая пауза расползается по темно-синей комнате, но Джек, уже успевший привыкнуть и по-сволочному вновь успокоившись, прерывает её:
— Спасибо, — неожиданно переводит тему парень, на несколько тонов понижая голос и совершенно без сарказма.
— За что?
— За… — Джек тихо усмехается, и даже не обращает внимание на сильную руку, сжимающую шуточно горло, — Сам знаешь…
— Хороший мальчик, — скрывая легкое довольство от благодарности, почти издевательски подъебывает мужчина.
— Плохой Ужас… — таким же тоном подцепляет Фрост, смотря в желтые глаза и невольно улыбаясь.
— Никчемыш… — язвительно и явно с попыткой зацепить.
— Сволочь, — обыденно и продолжая список.
— Как нашел меня? — с легкой усмешкой и разжимая пальцы, отходя на пару шагов назад.
— Не находил, — Джек хмурится и вспоминает, какого действительно хера он тут делает. Вспоминает, матерится вслух и скидывает с одного плеча рюкзак. — Я заказ пришел отдать… Кто ж знал, что ты получатель.
— Так ты курьер, — утверждающе и даже не удивляясь.
— Подработка, — пожимает плечами парень и почти привыкает к их непринужденной переброске слов. Главное не замечать, как вновь руки трясутся и мысли к чертовой матери выключаются.
Все нахер выключается, когда эта желтоглазая зараза рядом.
Фрост незаметно бросает взгляд еще раз на мужчину и медленно сглатывает, пытаясь не думать, какого черта в глотке пересыхает и мозг абсолютно точно глючит, когда он настолько близко.
Молния вжикает негромко, а из рюкзака достается небольшая коробка и Джек протягивает её мужчине. Только вот когда Ужас делает шаг и пытается забрать свой заказ, мальчишка дергается и до него доходит.