— Стоп, — беловолосый округляет глаза и теперь по-новому оглядывает затемненную комнату с компьютерной аппаратурой. Еще один пазл с вопросами, что не давал ему покоя, становится на свое место, и картинка более чем прозаичная, но притом не менее шокирующая складывается.
«Твою невиданную хрень…»
— Так ты еще и взломщик…
— А до тебя только сейчас дошло? — небрежно вырывая коробку из рук мальчишки и так же небрежно спрашивая.
— Да как-то… Ну не до такой же степени!
«Черт! Черт! Черт! Дебил! Раньше нужно было догадаться!» — Джек невольно закусывает губу и теперь полностью понимает, как так этот уникум умудрился вскрыть и базу ОЦР, и полицейские архивные записи, и, судя по всему… Именно благодаря этому он может спокойно находить всех психов, которых в последствии и…
Парень вздрагивает и пытается не думать, только вот почему-то становится более жутко. Понимание, что самый опасный убийца 604 спокойно взламывает все и кого угодно как нехуй делать, а потом с такой же легкостью находит в реальности и…
— Только не говори, что не ожидал, — перебивает его мысли мужчина, и Фросту приходится засунуть часть своих все еще адекватных домыслов подальше, переключаясь на реал.
— Не в таких масштабах… — честно признается он, от легкого шока не придумав ничего более ложного.
— Ну, здесь все же есть несколько личностей не похлеще меня, конечно, но стоящие на равных, — почти обыденно и спокойно, швыряя без всякой осторожности нужную коробку на стол.
— Несколько? — зацепляется за слова Джек, и все же делает попытку и подходит на два шага вперед, наблюдая за Ужасом, — То есть, ты хочешь этим намекнуть, что ты из той самой части лучших и самых разыскиваемых взломщиков этого шизанутого города?
— Ну не только же в убийствах мне быть самым разыскиваемым? Надо повышать квалификацию… — с ухмылкой и словно издеваясь над всем 604.
— Ты понимаешь, как это омерзительно звучало? — складывая руки на груди и вовсе не боясь за свои слова.
— Скорее жутко и многообещающе.
— С тебя станется. Как же! — Фрост фыркает и отворачивается, — Еще скажи, что в следующем сезоне устроишь сущий ад…
Он не хочет поднимать эту тему, ровно, как и не хочет создавать углы в этих гребаных непростых взаимоотношениях, если они вообще сука существуют, но легкая, не пойми отчего взявшаяся еще с утра, обида на этого индивидуума не оставляет здравого шанса обойти тему.
Джеку кажется, что этот сезон подходит к концу, Джеку кажется, что после этого Ужас исчезнет, и он его больше не увидит — не натолкнется в какой-нибудь подворотне, не увидит черной тенью в серой массе людей.
Джеку кажется, что он стал моральным уродом, раз не желает, чтобы сезон заканчивался, но Джеку также кажется, что он не желает терять это общение и это опасное существо.
«Не готов потерять именно сейчас…»
И он слишком задумался, ушел далеко в свои мысли и пропускает момент, когда мужчина бесшумно подходит к нему, внимательно осматривая, только легко вздрагивает, когда его бесцеремонно хватают тремя пальцами за подбородок и заставляют поднять голову и посмотреть в желтые глаза.
— А кто сказал, что этот сезон закончился? — тем же хриплым голосом и с той же коварной ухмылкой, так, что у Фроста опять кладет на нет сознание и необоснованная, ненормальная радость начинает плескаться где-то под ребрами.
— Целых три дня ничего не было. И я подумал… — почти оправдывается парнишка, но с кристальной ясностью понимает, что скорее жалуется и доверительно делится. И так же понимает, что, возможно, песенка для него в нормальном мире уже спета, и…
«Ты поехал окончательно, Фрост…»
— Меньше думай, никчемыш. Я просто обновляю списки, — почти пояснительно и без обычного сарказма, словно Ужас понял легкую обиду паренька.
— И зачем ты мне это говоришь? — пытаясь закрыть глупую, безумно ненормальную радость глубоко внутри и перевести на серьезность разговор.
— Чтоб ты знал, — рассматривая растерянность Джека и почти забавляясь его реакцией.
И ведь, по сути, говорить этого не стоило, но вот реакция мальчишки по-прежнему забавляет, даже больше чем в первые разы, и поиздеваться над ним — увидеть настоящие, почти оголенные и ничем не тронутые эмоции, святое дело. Это для мужчины становится чуть ли не традицией, и даже несмотря, что это ему в какой-то степени не нравится, отказаться от реакции этого белобрысого бедствия он не может.
— Зачем? Я ведь незнакомый тебе пацан, который вполне может тебя сдать! — вполне обоснованно и даже вновь удивленно.
— Не сдал ведь до сих пор.
— Действительно думаешь успеть меня перехватить в случае чего или действительно думаешь, что настолько запугал меня?
— Не то и не другое, — и, предотвращая еще один глупый вопрос мальчишки, быстро его перебивая: — Но объяснять тебе, почему, я не собираюсь. Так что додумывай сам, коль уж мозгов хватит.
— Псих…
— Повторяешься.
— Теперь констатирую.
— Ты знаешь такое сложное слово и как его правильно применять? — издевательски-удивленно, не спуская взгляда с серых глаз парнишки.
— Представь себе! Ради тебя выучил, да… — Джек легко усмехается, но после просто молча смотрит на хищника и все думает какого черта с ним происходит, но не пытается отстраниться — не пытается даже пошевелиться.
А их пауза затягивается, только никому это не мешает, и вновь продолжается молчаливое изучение друг друга, как в тот роковой, первый раз.
— Тебе пора, — через неполную минуту нарушает мерную тишину мужчина.
— Культурно посылаешь меня нахер? — хмыкает парень, но почти ничуть не обижается, даже радуясь, что скоро вся его чертова пытка закончится.
— Более понятными тебе словами пытаюсь сказать, что больше тебе здесь делать нечего, мелочь, — отпуская подбородок мальчишки и отходя в сторону.
А Джек только с силой закусывает губу и тоже отходит, нацепляя обратно рюкзак и опуская голову. Его еще спасает капюшон и отросшая челка, что закрывает пол лица, ведь вид у него сейчас действительно ебанутый, и все из-за этого гребаного психа. Но ему нужно выйти из этой комнаты, выйти из этого здания и, наконец, покинуть общежития.
Господи, твою блять мать, как же это сложно-то!
Только бы не провоцировать его больше и не говорить. Ничего не говорить, и ничего не ожидать. Джек, тряхнув головой, подходит к двери, но прежде чем выйти оборачивается и, быстро глянув на мужчину, что повернулся к нему спиной, тихо произносит:
— Маякни потом, что я доставил посылку, не хочется по твоей забывчивости терять несколько тысяч кредитов.
— У меня, в отличии от тебя, малолетка, отличная память, а теперь пошел вон отсюда.
Джек на это только тихо рычит и быстро вылетает из квартиры, не забыв на прощание громко хлопнуть неповинной дверью. Но вот убежать сразу же, и даже уйти подальше, он не может, стоит только посередине пустого коридора и пытается отдышаться, сильно зажмурившись и вдалбливая себе в голову, что ничего сверхнового не произошло.
Просто новая встреча, просто новый разговор, просто эта сволочь по-новому на нем проехалась в плане издевательств, и просто вновь у тебя Фрост едет от этой встречи крыша.
«Нет… не от этой встречи, у тебя от него едет крыша, Джек…»
И это, блядь, добивает, начисто и радикально. И что ж он маленький-то не сдох? И за что это выпадает именно ему?..
Вопросы уже почти риторические, и ответа он искать не будет — негде, незачем, да и похуй уже абсолютно.
А ведь хочется отчего-то взвыть и послать весь мир нахер, а еще хочется развернуться и опять влететь пулей в темную квартиру, высказывая все, что он думает этому чертовому взломщику. И плевать, как его после этого будут убивать. Это по любому будет гуманнее, нежели издевательства собственного разума и судьбы.
Но Фрост только рассержено шипит и открывает покрасневшие глаза. Он оглядывается и уже хочет пойти прочь, как слышит шаги вдалеке коридора, откуда он пришел, и громкие переругивания некой компании. Он злой, абсолютно не соображающий, хотя интуиция и начинает что-то там орать, и ему хочется пойти напролом вперед, даже если с кем-то встретится…