Он хочет просто уйти из этого места, но вопреки себе тело не движется с места, и Джек в каком-то злом ступоре стоит на месте, замечая, как из поворота выходят трое мужчин, на вид вполне состоятельные, только бандитской наружности, а он идиотом продолжает стоять посередине коридора. А взгляды все же скользят по нему, и мужчины сбавляют градус спора, начиная вслух обсуждать парнишку, что готов послать их нахер.
«Лучше линяй через другой выход, идиота кусок!» — но ему абсолютно похуй на подсознательную панику.
Нечто связанное с «Что такая цыпа тут забыла?» или «Почему бы мелкотне не пойти вместе с нами?» Фрост почти пропускает мимо ушей, пытаясь абстрагироваться и понять, что делать дальше. А ярость, поднявшаяся из глубин, не желает так просто испарятся и давать ему шанс позорно сбежать.
Не лучшее психологическое состояние приводит к гребаным ненужным проблемам в реальности…
А члены одной из банд, судя по всему, приближаются, но парень априори прошлым его стычкам и приключениям не боится, и впервые, наверное, когда эти трое подойдут, хочет кому-нибудь врезать, так, что б спустить весь пар.
Идиот. Абсолютно точно растерявший самосохранение и разум.
Это иррационально, это его доведет до могилы, и мозг кое-как это понимает. Но Джека и так довело недавнее общение, и не пойми из-за чего ему сейчас на странность становится похрен абсолютно на всё. И вновь его вывел из нормального состояния самый ненормальный псих этого города.
Он хочет хоть так оторваться, чтобы выплеснуть ненужные к черту эмоции.
Опять, опять проснувшиеся эмоции…
Однако его планы, ровно, как и планы троих мужчин рушатся в один момент: стоит Ужасу выйти в коридор и бесцеремонно грубо дернуть за шиворот мальчишку на себя, и так же быстро и грубо затолкать в квартиру, закрывая дверь.
Джек же не понимает, что произошло и какого хера его лишили шанса выплеснуть весь пар, а виновник его расшатанной на нет психики нависает злой тенью над ним, теперь действительно без шуток хватая мальчишку за шею и больно ударяя головой о злополучную дверь. Но это действует и отрезвляет, и не хило так приводит в относительный адекват.
Чертов клин клином…
«Всё опять из-за тебя, персональный мой убийца.»
— Совсем охуел, Фрост?! Или решил выебнуться, смертник несчастный? — почти рычит Ужас, раздраженно смотря в серые глаза.
— Отъебись! Я же… сам хотел… — нескладно пытается и выбраться и оправдаться кое-как приходящий в себя парень, правда он знает, что все тщетно, а голова после удара начинает действительно побаливать.
— Ты знаешь что тебе, прежде чем ты бы достал свой нож, прострелили все конечности, а после…
Мужчина не договаривает, слыша возмущенные голоса за дверью и прекрасно зная, что теперь от мальчишки просто так не отстанут. Ужас раздраженно цыкает, и отодвигается от парня, все же продумывая за несколько секунд, что делать с обкуренными, но явно решительно настроенными «соседями».
Блядский мальчишка! Ему даже интересно, как это беловолосое чудовище дожило до своих девятнадцати с таким «чудесным» везением.
— Не дергайся, и если вякнешь хоть слово — убью, — сверкнув злостью желтых глаз, Ужас демонстративно приставляет, вновь не пойми откуда взявшийся, нож к шее Джека.
И прежде чем к нему стучат недовольные, что их намеченную добычу спрятали, мужчина первым открывает дверь, раздраженно оглядывая троих вооруженных и знакомых на лица членов банды.
— Какого черта? — приподнимая бровь в вопросе и пока стараясь не выходить в коридор.
— Ты мелкого прям из-под нашего носа увел… Понимаешь, чем это грозит, да?
А Ужас только неприятно ухмыляется, так ядовито, что того блондина, что этого говорил аж передергивает, а другой, такой же светловолосый, делает шаг назад. Только вот последний, более внушительных габаритов и с каштановыми волосами не дергается и никак не реагирует. И это на руку. Нечто, что зовется лидером в этой компашке обнаружен, а дальше…
Одно смазанное движение, что не улавливает никто, равносильно не покидая пределов квартиры, но теперь просто и легко удерживая лезвие возле глотки темноволосого одной рукой, а другой достав его же пистолет, направляя на друзей, что охеревше пятятся назад.
— А ты понимаешь, чем тебе все это грозит, мальчик? — с ухмылкой, достаточно тихо, но четко спрашивает хищник, довольствуясь страхом в чужих карих глазах. — Но ты ведь сейчас найдешь остатки своих мозгов и поймешь, что не стоило тебе со мной связываться… Ровно, как и твоим сучкам донимать мальчишку?
Легкое давление заостренного лезвия на шею, и на коже проступает алая полоска, начиная кровоточить, а предохранитель медленно снимается с курка и прицел наводится на того светловолосого, что вякал больше других. И хищник почти доволен немым ужасом собравшихся.
— И не дело это — трогать чужое. А мальчишка мой, и только мой. И надеюсь, для сохранности своей шкуры ты поймешь это, ровно, как и другие.
Ужас доканчивает так же тихо, но от этого более опасно и не предвещающе ничего хорошего. Хотя ему ничего не стоит прирезать этих троих прямо здесь, захлопнуть дверь и заняться своими делами. Боссы этих группок, зовущимися бандами, даже если найдут трупы у его двери, то посмотрев на номер комнаты, лишь развернутся и уйдут, думая, что поделом досталось нерадивым помощничкам. Но все же не хочется как-то нарушать негласное правило — в самом здании не убивать.
Потому он пока дарует им жизнь, и пока отпускает, почти с миром, лишь разрядив одним движением пистолет и швырнув ненужную уже железку в стену. Дверь закрывается только тогда, когда трое неудачников, придя в себя, быстро ретируются, а Ужас, перекрутив нож в руке, выжидательно смотрит на беловолосое недоразумение, что стоит у стены и смотрит на него ошалелым шокированным взглядом.
— Ты…
— В очередной раз спас, хрен пойми зачем, тебя. Да. Можешь благодарить. А потом проваливай, но если еще раз устроишь нечто подобное… — мужчина вновь оказывается перед пареньком, пристально смотря в глаза цвета графита и надавливая кончиком лезвия на сонную артерию, — …перережу часть сухожилий, чтоб, сволочь мелкая, ходить не мог, а потом наверняка придушу, медленно и мучительно!
— Ты сказал, что я только тво…
— Заткнись! Если б я этого не сказал, и не присвоил, в следующий раз они б присвоили тебя себе. И ты прекрасно знаешь эту схему в 604, так незачем, мальчишка, прикидываться, что такой ход для тебя в новинку.
А Фрост же только думает, что лучше бы прирезал, лучше б балаган в собственной голове наконец закончился вместе с остановившимся сердцем, но он опять жив… И жив только благодаря этой циничной и эгоистичной сволочи, которая не видит ничего плохого, чтобы резать налево и направо психов и защищает его каждый раз, притом еще ни разу в действительности не навредив.
Необыкновенный, последний в своем виде… Черный хищник.
Сознание кое-как переключается с этой мысли, и Джек небывалыми усилиями опускает глаза в пол, прерывая пыточный зрительный контакт. Ну ведь нечестно, твою мать, говорить ублюдкам такие слова, а потом прожигать таким злым золотым взглядом.
«Что б тебя… Ужас!»
— А теперь действительно проваливай, — от него отходят и демонстративно открывают дверь, давая понять, что терпеть его больше не будут.
Но беловолосый и сам бы не задержался больше. И только потому он стремительно разворачивается к двери и уже почти выходит, но как и в предыдущий раз только притормаживает и осмеливается на единственное:
— И да. По традиции, спасибо, Блэк… — однако Фрост осекается, вспоминая один из их разговоров, и тут же иронично усмехается, медленно качая головой.
— Что? — почти равнодушное со спины.
— Ты кое-что забыл.
— Уверен? — хотя звучало больше как — «ты совсем охуел?»
— Сам говорил, что скажешь в следующую полноценную встречу…
Но докончить предложение ещё несколькими словами беловолосому не светит: капюшон неожиданно слетает, и его жестко хватают за волосы, заставляя откинуть голову назад, и знакомое острое лезвие вновь чувствуется на шее, а тихий хриплый шепот позади заставляет вздрогнуть: