— Не будь настолько уверенным в своей неприкосновенности… Никогда и ни с кем, маленькая сволочь.
— Ещё скажи, что с огнем играюсь, — так же с усмешкой, но не делая попыток вырваться и даже не дергаясь, когда лезвие разрезает кожу.
— Хуже — со мной!
— Это значит, что не скажешь или…
— Питч, — перебивает мужчина, все-таки называя имя, — Но не смей меня так звать здесь.
— И почему не сказал раньше?.. — почему-то тихо, но отчасти довольно риторически спрашивает Фрост и, понимая что больше испытывать терпение действительно не стоит, легко дергается.
Его отпускают и парень, не сказав больше ни слова и накинув обратно капюшон, выходит из квартиры, прикрывая дверь и сбегая из этого блока.
А через три минуты он уже на улице, через дорогу от общаг и несвойственно себе доволен, даже не обращая внимания на тонкую полоску крови на шее и выпрыгивающее из ребер чертово сердце. Странное, но охренительное чувство почти поглощает, только вот шиза, которая вновь мутирует, никуда не делась, и… свое поведение по отношению к этой сволочи он пытается не понимать. Пытается вообще не анализировать и не вдумываться.
К черту.
Все это внутреннее состояние к одному лишь черту.
Потому что… если поймет, то станет совсем хреново, и его убьет то, что медленно, но верно начинает оживать с каждой их встречей.
А он вновь, как и ожидалось, проебал целый день. И на Кромке к душному сумраку вновь зажигаются фонари. А Джек только-только возвращается и думает, что опять день выдался совсем нестандартным, но…
«Но ты увидел его…» — непрошенные мысли, что он кое-как угомонил, пока добирался сюда, опять вылезли и Джек уже почти сдается.
Нихрена ему это не выиграть и даже не убежать.
Он опять не может не думать. И все бы нормой, только думает он о…
Беловолосый кусает губу, потом морщится от солоноватого привкуса и невольно слизывает выступившую кровь, но отвлечься не может. Хреновы мысли и он почти отпускает себя, разрешая опять проворачивать в голове все то, что произошло сегодня.
«Тебя ведь радует это, да? Единственное, что теперь тебя может радовать в этом ублюдском мире?..»
Острая фраза внутреннего голоса ошарашивает, словно окатывает ледяной водой, и Джек пару секунд даже пошевелиться не может, замирая памятником самому себе, и не замечает ничего вокруг, понимая, что хреново подсознание вытаскивает наружу и разжевывает ему то, что таится внутри. И теперь от этого не сбежать — не уйти в безумие.
От новой порции невъебенного шока о самом себе и своих мыслях парень не замечает ничего вокруг, и это для него становится самой глупой и опаснейшей ошибкой: темный силуэт, практически бесшумно подобравшийся к ошарашенному пареньку, только выжидает несколько секунд, а дальше…
Джек не успевает среагировать на шум, и не успевает даже обернуться, как резкая боль распространяется по всей голове, а сознание напросто вырубает, и последняя паническая мысль обрывается, так и не сформировавшись.
Комментарий к Глава
XVI
16 глава! Лис её закончил!!!! (это было сложно...)
Да, обещал Лис чуть раньше, но не смог, простите мои дорогие! Зато глава опять получилась несколько побольше, и в ней очень много нашей парочки. Да, концовка такой и предполагалась, и возможно это жестоко, обрубать на таком моменте, но таков сюжет, и в следующей части обещаю что будет эпик и хоррор.
Следующая глава выйдет чуть пораньше – через недельку, максимум через дней 8.
Спасибо что читаете и поддерживаете автора!)
====== Глава XVII ======
Доброго времени суток, и с пошедшими праздниками! Лис вернулся и просит прощения за такое длительное отсутствие. Пояснения, возможно напишу позже, впрочем и причины запоздалого выхода проды. С автором всё вроде как в порядке, и он даже может уже вполне браться за продолжение сей истории. Спасибо большое тем кто ждал и верил, что я вернусь, непомерна вам благодарна за поддержку. И по традиции, вот несколько глав, которые оказались больше задуманного. Надеюсь они понравятся вам и немного сгладят факт моего долгого отсутствия. Всем приятного чтения!
Глава XVII
Черные блики от зеркальных окон небоскребов, на паскудство черное небо и темно-грифельные облака, подобно искусственным — свинцовым опускались на затуманенный грешный город.
Чертов, непригодный даже для бактерий, но на иронию для человека.
А он был его властителем, незамеченным, неизвестным воочию, но пугающим до исступления. Он был тенью, хищной, опасной, вновь жаждущей кровопролития и жестокости — хищник, изголодавшийся по крови и страху — ужасу любого, кто посмотрит в его глаза…
И полуиздевательская усмешка над всем 604 вновь проявляется на тонких губах.
Год за годом, сезон за сезоном, день за днем он изменяет этот город, заставляет все больше биться в бешеной агонии ужаса и паники — уничтожает 604 изнутри, подобно смертельному вирусу. Не знает почему, просто хочет, просто привык, просто нужно продолжать, а какая была цель изначально, его уже почти не заботит и не волнует.
Так проще — даже не помнить, не вспоминать, направляться вперед, возможно в такую же чернильную бездну, куда и катится весь чертов мир, вкупе с этим треклятьем.
Его нумерация продолжается, новый насыщенный страх так и оседает горьковато-сладким привкусом на языке, а охота только начинается. Ночь сама только начинается. И почти довольный оскал единственного совершенного хищника видится в одну из несовершенных, но все же ярких вспышек молний. Этого не забудет никто. Он знает, предугадывает и наслаждается своим издевательством над ублюдочным муравейником. Ненавистным и неизменным.
Дождь начинается как всегда не вовремя, и даже не по его идеальному плану, но уже плевать. И главное чувство вновь растекается по венам расплавленным жгучим металлом, заставляя находить очередную — да, уже вторую за сегодняшнюю ночь — жертву.
Незапоминающуюся… Они все для него не слишком яркие и запоминающиеся, но хотя бы более невменяемую и опасную, нежели предыдущая.
Они трясутся от страха — весь никчемнейший муравейник или уж термитник, а ему смешно, смешно и также скучно. Может поэтому сегодня не один подарочек городу, а целых… два?
Бесшумной тенью пересекая полупустую улицу так никем и незамеченный, а накаленная до предела лампа в обветшалом фонаре, единственная в этом переулке, с громкий звоном взрывается и пересечение между двумя улицами А7 погружается почти в идеальный мрак.
Возможно по воле случая, а возможно… Просто все более светлое и яркое, где он появляется не справляется с его внутренней тьмой, и исчезает… Белые стены окрашиваются густой кровью, почти черной и липкой, лампы на улицах коротят или взрываются, люди, которые могли бы зваться нормальными, инстинктивно впадают в ужас, и остаются так навсегда, с поскудским чувством страха, превращаясь в истинных подлых тварей.
Страх срывает маски. Страх открывает правду сущности недокукол, что все еще по ошибке зовутся людьми.
И его презрение к ним безгранично.
Все светлое меркнет, и делает это он, наслаждаясь, ухитряясь не попасться, и играючи издеваясь. Над всем городом, над всеми истерически-перепуганными «главами» банд, над полицией и департаментом, над всеми термитами этого хренового 604.
Молнии, как по заказу, вновь освещают половину города и ближайшие пустыри с полуразрушенными парковками и магазинами возле них, это помогает выявить нежелательных свидетелей, но их нет. А тень скользит дальше, в этом квартале придется так — пешком, но это ничуть не смущает. Он знает, всё свое недовольство он выразит вот тому идиоту, который вчера вечером осмелился перерезать горло трем женщинам и оставить ему, Ему, свое тупое послание.
Он тихо цыкает и даже не обращает внимание на начавшийся мелко моросящий дождь. А молния вновь озаряет на миг невидимого в ночи хищника, в желтых глазах которого азарт смешивается с предвкушением и крупицей безумного довольства.