«Рай или все же иллюзия, такая жестокая и несбыточная?
Жжется, твою ж…
Как же жжется!»
Он шипит похуже разъяренной кошки и резко дергается всем телом, пытаясь моментально не думать, не чувствовать, не открывать глаза. И какого, сука, он еще жив и…
— Твою мать, Фрост! Не дергайся, сученыш!
Голос, настолько злобный, раздраженный, но до боли знакомый, почти родной. Скорее от этого, нежели от нового ожога, беловолосый тихо стонет, моментально расслабляясь. Да, он дорвался до Рая.
Абсурдно и нелепо, крыша съезжает уже совсем в дебри девятого круга, но об этом он будет задумываться точно не сегодня. Если это все еще не выдуманная галлюцинация больного мозга.
«Только бы не она, не так ли?»
Новая порция лавы, разъедающая кожу, растекается по ребрам справа, и Джек невольно вздрагивает, морщась от жгущих ощущений. Это не похоже на ту сюрреалистичную иллюзию, которую строил мозг несколько минут назад. Или часов? Время, сколько же его прошло?
От поднимающегося из глубин шока и нового страха за неизвестность он дергается резко, открывая глаза, щурясь и тут же шипя от саднящей боли в затылке. Все же позади была стена?
«Что?..» — мысли, вслух не может, а реальность с прошлым обрывком воспоминаний не совпадает, хотя чертовски ему знакома. Только осознать какого хера он оказывается дома у персонального палача, Фрост не успевает: его не церемонясь хватают за плечо и несильно встряхивают, приводя в сознание, так, что вновь боль во всем теле напоминает о себе, и приходится с силой закусить губу, чтобы не заорать в голос.
Паршивое состояние, убитый в хлам организм, раскалывающаяся голова и нихрена непонятные события, которые развиваются с такой скоростью, что мозг не успевает ни черта проанализировать, и беловолосый чувствует себя полным дебилом. Но все-таки…
— Где он?.. — голос прорезается, фраза дается сипло и неохотно, а серые глаза без боязни смотрят на своего спасителя-убийцу.
— По ветру пеплом развеялся, — нехотя отвечает хищник, небрежно фыркает и вновь смачивает кусок почти уже красной марли в какой-то жидкости и злобно сверкает желтым взглядом на Джека.
— Как ты там…
— Заткнись!
— Опять?
— Снова, никчемыш.
— Спасибо.
— В сотый раз, твою мать.
— Я в этот раз не… Ай… Твою ж!
— Не дергайся!
— Больно!
С нетерпящим рыком хватая мальчишку за горло и прижимая к стене:
— А было бы больнее! Он бы знатно над тобой еще поиздевался, а потом разорвал, и ты бы сдох даже не от потери крови, а от болевого шока, если бы мне не взбрело в голову потешить себя еще одним ублюдком на сон грядущий! И какого хуя, Фрост? Где ты подцепил эту блядину? И как у тебя так выходит, чертов смертник?!
— А я знаю?! — ощетинивается Джек, откидывает от себя чужую руку. — Между прочим, я с тех общаг возвращался, почти на Кромке был и… Дальше не помню, только тупая боль в голове и я уже в шкафу.
— Значит больше суток, — тихо, почти спокойно, только от этого неспокойней становится Джеку и он поднимает взгляд на мужчину.
— Вроде… Я потерял ход времени.
А Ужас только раздраженно хмыкает и быстро встает с кровати, громко оставляя медикаменты на круглом столе и подходя к дальнему шкафу. Мальчишке повезло, однако злость на него не проходит, это почти уже закономерность, только в этой ли ситуации злиться на него? Тихое недовольное цыканье и хочется отчего-то вернуться в ту пыточную, на несколько часов назад…
А Фрост с негодованием и теперешней рассеянностью только сейчас понимает, что на нем лишь серые джинсы и кроссовки, и часть грудины в пластырях, но никакой верхней одежды нет. Картинки изорванной ткани висящей на нем кровавыми лоскутами выскакивают слишком быстро из подсознания, и он вновь дергается, только теперь как от рассекающего кнута. Противно. Мерзко… Холодно и больно.
Приходится сглотнуть чертов ком вставший горле, и вернуться к неоконченному разговору, если их диалог вообще можно назвать недоконченным. Только когда Джек опять поворачивается в сторону Блэка, в него уже швыряется серое пятно, а сам Ужас уходит по направлению к кухне, бросая на ходу:
— Надень. Завтра утром по заброшенным линиям уйдешь на свою чертову Кромку, и чтоб я тебя больше не видел.
Слишком непонятно для Фроста, слом всего опять наступает, только вот кинутое пятно оказывается почти такой же толстовкой, как и у него, только еще тоньше и на пару размеров больше. Вновь слом, вновь сюрреализм и где-то чувствуется подвох, нет, не в действиях Ужаса, скорее в вере Джека в эту реальность. Не может же быть все настолько… хорошо и безопасно?
Он тихо выдыхает и стараясь не шипеть от саднящей боли от обработанных ран надевает чужую вещь.
Слишком…
Невозможно. Не для него. Не ради него.
Нереально!
— Фрост? Какого черта?! — Джек опять проморгал момент, когда мужчина вернулся к кровати и сейчас стоит над ним, держа его привычно за подбородок, из-за чего вновь приходиться задрать голову.
— Что?.. Я опять что ли…
— Пей, — перебивая подростка и поднося к его губам стакан с прозрачной жидкостью, — Живо. Всё. До капли.
Командный злой тон, либо обычная после шока и долго заточения жажда заставляют парня моментально перехватить стакан и даже не задумываясь выпить полностью всё содержимое. Ужас даже слегка усмехается, пока Фрост не видит: ведь так просто было бы его убить, подмешав, скажем, что-то другое, а этот глупый никчемыш даже и не задумался бы.
Глупый…
— Спасибо. Только вот, — Джек облизывает губы и отдает обратно стакан, но на странность мысли начинают путаться, — Странный вкус.
До Фроста доходит постепенно, но этих секунд хватает, чтоб он в неверии поднял глаза на Блэка.
— Что ты?.. — но договорить парнишка не успевает, теряя контроль над телом и теряя сознание.
Мужчина лишь нервозно выдыхает и думает, какого хера. Про всё — какого сука хера? Однако, с дозой он рассчитал правильно.
Хотя, проще было бы убить.
Для всех проще. Особенно для него.
А на утро город уже кипит от сумасшествия и кровавых новостей, и как только первые лучи озаряют восточные кварталы 604, Фрост, с кучей невысказанных вопросов, сонный и потрепанный, все в той же чужой толстовке, но более менее живой выставляется из квартиры, и недовольный уходит по тоннелям на Кромку. Благо на сей раз и чертов случай, добираясь до своего временного дома без каких-либо прецедентов.
А у Ужаса по-прежнему чешутся руки и неудовлетворенное желание крови бесит, как никогда. Только вот убить того кого хочется он не сможет.
Из пепла ведь не восстают...
Комментарий к Глава
XVII
* Modus operandi -(лат. образ действия) в криминалистике используется для описания способа совершения притупления.
Маска нормальности – анализ этого термина определяет его как искусственное поведение, которое направлено на соответствие общепринятым в обществе нормативам. В основном «маска нормальности» наблюдается у организованных несоциальных серийных убийц, может она быть и у асоциальных, но такие случаи довольно редки.
Хорошо выраженная «маска нормальности». Представители этого вида серийных убийц хорошо адаптированы в социуме, они могут иметь хорошую работу, семью, в которой их считают прекрасными отцами и супругами. Часто имеют высшее образование, однако могут быть ранее судимы, но в основном за хищения. ( вырезки из статьи “Психологический портрет личности серийного убийцы” с сайта Serial-Killers)
Миссионер, гедонист не сексуального подтипа, с повадками садиста. – Миссионеры, убивают ради какой-то определенной цели, чаще всего пытаются улучшить мир, изменить к лучшему общество. Такие преступники чаще всего не являются психически больными. Они полагают, что своими действиями смогут изменить мир к лучшему. Про гедонистов писала в прошлый раз, этот тип серийных убийц получающих удовольствие от совершения преступления, в данном случаем без удовлетворения сексуальных желаний или вообще какой либо склонности к ним. ( Классификация серийных убийц по мотиву совершения преступлений, все с той же статьи и сайта)