Хренов идиот!
«Ты же знаешь, да? Знаешь зачем? Не ради того, чтобы еще раз сказать спасибо, пусть даже в такой изящной для убийцы манере? Оверланд, сволочь, задери тебя черти! Какого хуя ты творишь?! Ты же сдохнешь после этого!» — мысленно терроризирует он сам себя и сам же не находит ответов.
Лишь гольное желание убежать, и равносильное — побыстрее оказаться у Блэка, грызутся у него в душе подобно бешеным псам.
Красные аварийные лампы всё больше выбешивают, но Фрост, запомнивший дорогу, знает, что осталось минуту потерпеть и вылезти на поверхность, и ускоряет шаг, крепче сжимая фонарик в руке и пытаясь от себя же скрыть свою нервозность. Он щурится и сглатывает, когда переступает обветшалый проход к свету, и выходит к белым заброшкам — Призрачный Север.
«Назад дороги нет», — констатация факта в уме, как могильная плита на осознание.
Но парнишка только упрямо смотрит вдаль, на нужный ему квадрат зданий и, потушив синее свечение фонаря, закидывает его в карман толстовки. Он вновь натягивает капюшон посильнее, медленно двинувшись по нужному направлению домов.
Мыслей почти нет, не сейчас — не здесь, всё оборвалось, как только он вышел из-под заваленного наполовину выхода. Его Рубикон пройден и выжжен им же самим, как бы ненавистно и погано не было признавать. Еще тогда, на заброшке, когда понял, кто его спас, и в свете прожекторов блеснул злой желтый взгляд.
Забыть бы всё это к дьяволам, забыть и не вспоминать, даже как о страшном сне. Пусть всё бы смешалось в кровавой мути его кошмаров и подсознание не вякало каждые два метра о его самоубийстве.
Фрост идет быстро, не оборачиваясь по сторонам и прекрасно зная, что здесь нет сталкеров или опасности, здесь только призраки и пустошь, старый шлейф смерти и… острого одиночества.
«И один опасный зверь, охраняющий свои призрачные владения» — фыркает внутренний голос, и уголки губ мальчишки непроизвольно приподнимаются.
— И года не прошло. Скажи, никчемыш, ты совсем…
— Дай мне пару минут, — нервно снимая рюкзак и нагло проходя внутрь квартиры, на ходу обрывает Фрост, даже не дав закончить хозяину квартиры.
— Минута, чтобы объяснить, какого черта ты здесь забыл, мальчишка.
Надо отдать должное, мужчина даже не растерялся от стремительности и нахальности парня, он лишь закрывает дверь и, как всегда, бесшумно подходит ближе.
Джек кивает, но словно самому себе, он не смотрит по сторонам — некогда, и тем более не оборачивается, потому что чертово сердце итак уже где-то у горла. Зрительного контакта он точно не переживет сейчас. Фрост быстро расстегивает рюкзак и достает нужный сверток, кладет на круглый стол, на свободное место рядом с открытым ноутбуком.
— Я тут подумал… — голос резко садится, не давая продолжить, и Джек на секунду берет паузу, — Помнишь ту… нашу встречу, на заброшке? Когда западня была и меня… Чуть не прирезал Шип?..
— У меня память получше твоей, помню в деталях, дальше что? — Ужас только тихо фыркает и складывает руки на груди, со скрытым интересом наблюдая за поспешными действиями мальчишки, который теперь принялся распутывать тканевый сверток.
А Джек же, раскрывает последний край и невольно подмечает, что голос у Блэка как всегда недовольный, строгий, с нотками раздражения и возможно… Фрост не уверен, едва улыбаясь, но легкой обреченности. Видимо, Ужас всея 604 уже смирился с их постоянными встречами.
— Ты ведь тогда его не так убил. В смысле, все пошло не по твоему плану, — Джек закусывает губу, и внутренне его всего передергивает от воспоминаний, но как бы то ни было, этот трофей по праву должен принадлежать Ужасу 604, а не ему, — Но… Я тогда подобрал его, и уже потом только понял, что это то самое оружие, которым Шип пользовался…
Парнишка замолкает, а увесистый охотничий нож поблескивает беловатым лезвием от света монитора, и тишина сейчас почти осязаема.
Тихо хмыкнув и теперь молча осматривая нож, Ужас проводит указательным пальцем по лезвию, и почти довольно подмечает:
— А из тебя может выйти толк.
— Намекаешь, что могу пойти по твоим стопам? Нет уж, уволь! Лучше сдохнуть, — Джек внутренне выдыхает, понимая, что поступил видимо правильно, и незаметно стягивает со стола свой рюкзак.
— А вот это у тебя действительно мастерски получается, мелочь. Как только живым остался… — вопрос скорее риторический и мужчина по-прежнему осматривает холодное оружие, думая явно о чем-то своем, но нить разговора с мальчишкой терять тоже не намерен, и, уж тем более, возможность опять его зацепить.
— Раньше? Не знаю, само получалось. А сейчас ты вытаскиваешь. Причем с завидной регулярностью, — хмыкает Джек, и сам же не может не попасться на цепляющие слова Блэка, — Неужто встал на путь исправления, и начал жизни человеческие ценить? Так это прогресс!
Привычно цепкое течение разговора немного успокаивает и парень отвлекается. А довольство и подленькая радость разливаются где-то на уровне солнечного сплетения, заслышав приглушенное рычание мужчины, и Джек не контролирует свою легкую улыбку, понимая, что тоже задел самолюбие этого убийцы. Однако, стоит Питчу медленно повернуться к нему, как все легкое веселье вмиг исчезает, и у Фроста вновь ёкает где-то под грудиной, а тело замирает под этим прожигающим желтым взглядом.
— Доиграться решил прямо здесь? — шипяще осведомляется Ужас, мрачно усмехаясь и наблюдая, как вздрагивает мальчишка.
— А что если так?
— Могу устроить. Всё в самом лучшем виде! Болезненно, кроваво, почти моментально, но главное престижно.
— А последнее с чего ли?
— Забыл, с кем говоришь, мальчишка? — хищно прищуривается мужчина и едва ли склоняется к беловолосому.
— Слава покоя всё не дает, да, Ужас? — фыркает Фрост, пытаясь не замечать его движения и тупую боль под ребрами.
— Чем же тебя напугать… — задумчиво спрашивает Блэк, и азарт в янтарных глазах разгорается по новой.
— Приставь нож к горлу, а там посмотрим… — ва-банк идет парень, не чувствуя как предательское сердце колотится уже у горла, а в ушах начинает шуметь.
— Хочешь поиграть так? — его вызов принимают, мужчина даже подходит ближе: медленно, плавно, опасно — действительно играясь.
Но даже так Джека до сгорания собственной души ведет. И это не от факта опасности, а от блядской невыносимой близости. Снова, в триллионы раз сильнее, острее… Ему вновь хочется выть, в голосину, со срывом на сиплый хрип, лишь бы стало на частицу легче.
— Хочу проверить, действительно ли убьешь… — запоздало, но порывисто отвечает на вопрос Джек, и вновь пропускает чертов неуловимый момент и такое же движение руки, а когда ледяное лезвие вновь чувствуется возле горла, он резко выдыхает и действительно чуть не срывается на крик.
Со стороны дикость, болезнь, хренова одержимость, а ему до одури мало этих «игр». И оба знают, что кровь не прольется, не в дословном — адекватном понятии этого выражения, ведь тонкая красная нить уже проступает на шее Джека. Это уже ритуал, их закономерность и норма. Однако до убийства реально не дойдет.
Фрост чувствует свою безопасность и безоговорочно открыт, а Ужас ни за что не лишит себя удовольствия спорить и доводить мальчишку, как, в принципе, и общаться с этим мальчишкой.
— Так что? Это все, Фрост? — подстегивает Ужас, — Ты здесь только ради этого? — Блэк взглядом указывает на нож и вновь вопросительно смотрит на парнишку.
— Да. Больше ничего, — Джек смотрит ему в глаза, спокойно, не показывая внутренней паники и легкого мандража. Ему надо действительно всё это заканчивать.
— А как же еще поиграть? — едва усмехается мужчина, — Или у такой мелочи, как ты, кончились все способы защиты и это был твой дебют острот и колкостей? Смелый ты наш.
— Да не дождешься, персональная чума города! Да и моя, судя по всему тоже, — недовольно бурчит Джек.
— Оскорбляешь, так низко? А я уже понадеялся на твой студень в голове… Может после похищения он стал похож на мозги.