— Мадлен…. — Винсент не знал, что говорить, что делать. Он должен был обнять, успокоить, позволить выплакаться. Он должен был остаться, даже зная, чем это закончится. И что это неправильно. Как и говорила та женщина в баре — она как вода, как паук, что плетёт свои сети. Не вырваться.
— Я каждый день приходила в магазин в надежде увидеть тебя. Ты спас меня от этой пустоты, этого одиночества. — Губы Мадлен дрогнули в улыбке. Она сложила руки на груди в просящем жесте. — Не уходи.
— Я и дальше должен тебя спасать? — Винсент поднял руки, словно пытаясь защититься. Быть рядом, делиться теплом? Или получать это самое тепло, надёжный тыл, дом, где тебя всегда ждут? Надеются, зависят? Каждый день всю оставшуюся жизнь, потому что нельзя бросить кого-то столь преданного. — Я ведь не спасатель.
— Нет, это не так. Ты мне нужен. Для меня ты — спасение! — Мадлен шагнула вперёд, протянув руки к Винсенту. — Останься. Без тебя мне так тяжело. Я места себе не находила в те дни, когда не встречала тебя.
Винсент покачал головой и сделал два шага назад, упёрся спиной в дверь. Психолог сказал этой девушке сменить место жительства, но здесь у неё не было знакомых. Она из тех, кто не может выжить самостоятельно, а он просто оказался первым, кто попал в её поле зрения. Он может навсегда остаться её якорем и надеждой. Она будет отличной женой и будет любить его. Или выпьет из него всё и уйдёт.
— Прости, я не могу. Я не защитник. У меня не такие уж сильные плечи — я же за компьютером всё время сижу. Я так не могу. Прости. — Винсент нащёпал ручку двери.
Это было жестоко и неправильно. Но то, что делала она — ещё более жестоко. Она заставляла его принять обязательства, к которым он был не готов. Давила на жалость, тянула из него ответ, который был ей удобен. Он не отказался бы ещё несколько дней назад, хотя ему это всё не было нужно. Но сейчас, спускаясь по лестнице, он чувствовал себя последней мразью. Она не имела права так с ним поступать. Лишать даже иллюзии выбора. Выбирать за него без спроса. Как вода, что обволакивает, успокаивает и поглощает. В таких, как Мадлен, уходишь с головой. Как в омут. И меняешься под что-то мягкое и уютное, как её кресло. Немного старое и потёртое, но удобное и своё.
— Это не моё. Я ещё должен найти Пигмалиона. — Винсент остановился, привалившись спиной к стене дома. — Я не хочу. Ничего из этого не хочу. Почему они не могут оставить меня в покое?
Только снимая куртку в прихожей, он понял, что всё ещё сжимает в руке книгу, которую взял у Мадлен. Дома Винсент решил не задерживаться — ему ещё надо было добраться до того места о котором говорил «угорь» и ещё успеть выспаться перед завтрашней встречей с психотерапевтом.
Нужное здание — одиноко стоящая высотка в паре километров от административного центра города. На карте Винсент нашёл всего одно такое — многоэтажное офисное здание, наполовину пустое. Арендная плата оказалась слишком высокой, а расположение — неудачным. Заняты были далеко не все этажи и не все офисы. Зато некоторые из них работали допоздна, а пара колл-центров — даже ночью. Проникнуть в здание можно было вполне легально.
Охранник на входе даже не стал спрашивать пропуск, только усмехнулся и нажал кнопку, впуская Винсента внутрь. Занятые офисы закрывались на ключ и ставились на сигнализацию, в самом здании воровать было нечего. Если какому-то бедолаге пришлось вернуться на работу среди ночи — не мешать же ему? А ночной сторож не знал в лицо тех, кто обычно работал днём.
Лифт шёл только до предпоследнего этажа, дальше Винсенту пришлось подниматься пешком. Дверь на крышу была открыта, словно кто-то любезно приглашал его наверх. А может быть, её просто забыли запереть. Винсент поднялся по лестнице и прикрыл её за собой.
Наверху дул сильных ветер, прохладный, но не ледяной. Здание возвышалось над всей округой чёрной безмолвной колонной. Под ногами, казалось, пылали огненные реки автострад среди созвездий жилых кварталов. Скопище правительственных зданий впереди сияло неоновым костром. Красиво и немного жутко. Винсент сделал шаг вперёд, чувствуя, как сжимается сердце. Но чернота под ногами оказалась всего лишь крышей, а не беззвёздной бездной. Он посмотрел вниз. Ступни терялись в тени, и казалось, что он идёт по колено в какой-то полупрозрачной чёрной субстанции.
— Действительно, красиво. — Выдохнул Винсент, осматриваясь. Сегодня «угорь» мог не явиться, он ведь звал вчера. — Ради этого стоило прийти.