Другой пример. Известно, что японское общество до сих пор очень сложно иерархизировано. В нем регламентированы тонкие нюансы отношений между людьми разного возраста, социального положения, различных ступеней в служебной иерархии. Поэтому в японском диалоге так детализированы моменты учета этих отношений: японская культура никак не могла бы обойтись русскими ты и Вы.
Кстати говоря, русское "уважительное" Вы, которое в крестьянских семьях еще не так давно было обязательным при обращении детей к родителям, — это совсем не то безлично–официальное Вы, которое используется в русском языке при обращении к любому незнакомому лицу. Официальное Вы, скорее, следовало бы считать омонимичным Вы "уважительному". Так что, быть может, надо удивляться не тому, что в японском языке способы обращения так детализированы, а тому, что в русском языке они детализированы недостаточно.
Иногда мы удивляемся, что в чужом языке чего–то "нет". Как правило, это происходит потому, что мы рассуждаем о чужой культуре в терминах своей культуры и соответственно о чужом языке — в категориях родного языка. Нередко, будучи замкнуты в мире своей культуры, не умеем "это" якобы отсутствующее отыскать. Вместе с тем некое понятие или отношение может быть несущественно для данной культуры. Так, в предыдущей главе мы приводили пример из романа С. Лема "Эдем", где описана культура таинственной планеты, не знающая обычая захоронения умерших и потому не нуждающаяся в понятии "могила".
Следующий "бытовой" пример показывает, что даже интерпретация такого, казалось бы, очевидного и недвусмысленного отношения, как смысловая эквивалентность, также обусловлена требованиями внешнего мира. Много лет в московском метро функционировали турникеты, принимавшие либо монету в 15 копеек, либо три монеты по 5 копеек каждая. Тем самым в "мире" этих автоматов набор из двух монет — 10 копеек + 5 копеек — не был эквивалентен ни 15–копеечной монете, ни трем пятакам.
Получается, что если в "обычном" мире уплатить за что–либо 15 копеек можно самыми разными способами, в том числе — собрав 15 однокопеечных монет, то в условном "мире" описанных выше автоматов таких способов только два. То есть в этом "мире" действуют некие правила, притом совершенно искусственные, согласно которым допустимыми, "правильными" способами уплатить 15 копеек приходится считать только два способа, указанные выше.
Вообще говоря, окружающий нас мир хоть и бесконечно более сложен, чем условный "мир" турникетов, но и он тоже в некотором роде "искусствен". Наши решения, наш выбор большей частью базируются не на непосредственной перцепции запахов, звуков и форм, а на том, что эти запахи, звуки и формы служат знаками чего–то, несводимого к ним самим как к физическим сущностям.
Мы должны пробиться "за пределы непосредственно данной информации" (выражение Дж. Брунера), отбросить все не существенное для нас и оставить только ту часть информации, которая нам нужна для выполнения данной частной задачи.
В огромной мере эту работу за нас проделал естественный язык, снабдив нас разными инструментами категоризации.
И если "чистая перцепция", например световые сигналы, которые воспринимаются сетчаткой глаза, определена структурой сетчатки, а в остальном не избирательна, то переработка этих сигналов мозгом может быть только избирательной и целенаправленной, ибо так устроен вообще любой живой организм, тем более высокоорганизованный.
2. ВЫБРАСЫВАЕМ НЕНУЖНОЕ
Мы видим не глазом, а мозгом, точнее говоря, умом. Аналогично обобщение и категоризация — это не установка на исчерпывающее использование информации, а наоборот — на выбрасывание всего ненужного для достижения конкретной цели. Поэтому равно полезно умение видеть 16 оттенков черного, если ты текстильщик, и довольствоваться в своей модели мира одним черным цветом, если в большей детализации нет необходимости.
Врожденной потребностью высокоразвитого организма является не просто сжатие бесконечного многообразия мира, но сжатие с целью упорядочения и нахождения закономерностей. Говоря об упорядочении и поиске закономерностей, я, конечно же, имею в виду не какие–либо утонченные философские построения, а всего лишь те отношения, в которые организм неизбежно вступает со средой.
Так, довольно рано выяснилось, что человек без труда решает очень сложные задачи категоризации, в то время как компьютер не справляется даже с простыми. Точнее говоря, с простыми для человека.