Он протянул руки в котел, зачерпнул оттуда ладошками лицо ректора и умылся этой жидкостью. После чего зачерпнул оставшуюся жидкость жестяной кружкой и выпил все еще бурлящее зелье.
Постепенно лицо и фигура Коршуна стали трансформироваться, доставляя ему мало приятных ощущений. Когда процесс оборота был завершен, отражение небольшого зеркала, висящего на стене хижины, показывало Коршуну суровое лицо ректора, а не его горбатый нос и впалые глаза.
— Скоро увидимся, моя прекрасная Ведьма, — проговорил старый колдун и тоже покинул хижину.
Глава 13
Настя
Ночь перед экзаменом оказалась самой беспокойной. И нет, не потому что завтра я должна чудом сделать так, чтобы мои несмышленыши сдали все на высший балл и не дали Рычуну повода вышвырнуть меня из академии. А потому, что не успела я закрыть глаза, как он опять появился в моем сне.
Властный, суровый, смотрящий в самую душу, он зашел в мою комнату без стука и приглашения. Я сидела на кровати и смотрела на него, словно завороженная. В своем собственном сне я могла честно себе признаться, что мне в нем нравилось абсолютно все: как он плавно двигается, будто змей, гипнотизирующий добычу, как игриво горят его невероятные глаза, как перекатываются мышцы под смуглой кожей на руках, как он ехидно ухмыляется, видя мою реакцию на него.
Он подошел к кровати и медленно наклонился ко мне, заставив меня запрокинуть голову наверх. Я тонула в его глазах цвета морской волны. Где-то внутри меня проснулось игривое желание прикоснуться к нему, чтобы вновь увидеть, как его зрачок вспыхивает и становится вертикальным. В этом было что-то очень интимное — видеть хотя бы небольшую частичку его истинной натуры.
Я протянула руку, хотела дотронуться до его щеки, но он перехватил ее. Не дав мне совершить мою маленькую шалость, чем вызвал во мне бурю негодования.
“Жади…”, — додумать я не успела, Рычун накрыл мои губы своими.
Это был жадный поцелуй. Словно он пытался меня съесть. Торопливый. И если честно, я ожидала большего. Как описывают во всех тех женских любовно-фантастических романах, чтоб будоражило так, будто табун единорогов в животе галопом проскакал. А тут ни единорогов, ни бабочек, ни даже мурашек.
“Обидно даже как-то, знаете ли”, — разочарованно подумала я про себя.
Когда я открыла глаза, ректор снова стоял у двери.
— Ты нужна мне! — вновь проговорил он и дернул дверную ручку.
— Опять за старое? — слегка расстроившись, проговорила я. — Может, уже скажешь, зачем я тебе нужна и от кого или чего тебя надо спасти?
— Пойдем со мной! — мужчина открыл дверь и протянул мне свою большую ладонь.
Что-то внутри подсказывало мне, что не стоит этого делать. Нужно выгнать его из своей спальни и из своей головы, но шило в одном месте и природное любопытство, из-за которого, собственно говоря, я и влипаю всю жизнь в неприятности, подняли меня с кровати, ухватились за огромную драконью ладонь и повели меня следом за Рычуном.
Выйдя за дверь моей комнаты, мы очутились на подходе к Лесу Отчаяния. Там, где и началась моя история в этом мире. Мы стояли у едва ощутимой границы леса и смотрели вдаль. Туда, где деревья соединяются в прочную сетку, где нет цветов и пения красивых птиц, только голые колючки, торчащие из земли и болот, и леденящий душу, вой существ, названия которых я не знала.
Горнел стоял за моей спиной и обнимал меня за плечи. Я чувствовала его горячие и почему-то напряженные прикосновения. Спустя еще некоторое время, он тихо сказал:
— Двести лет назад это был необычайной красоты город, где жили прекрасные и могущественные Ведьмы.
На слове «Ведьмы» я немного напряглась, потому что оно вроде как было запретным в этом мире, но решила не подавать вида, и тогда дракон продолжил:
— Им были подвластны все эмоции этого мира. Они были очень мудрыми, трепетно чтили ведьмовской кодекс и никогда не причиняли вреда другим. Город Снов, в котором они жили, всегда был обособлен и не подчинялся королевской власти, что не давало покоя нашему королю Вилмару Третьему. Он сильный маг-универсал, но не имеет власти над всеми эмоциями.
“И почему я не удивлена, что обособленное общество самостоятельных красивых женщин мешало спокойно спать жадному до власти мужику?”— подумала я про себя, а вслух промолчала, боясь спугнуть порыв откровений.