— Открываем глаза. Благодарим друг друга за ресурс! — напомнила я.
Лица студентов повеселели, я увидела, что стало меньше нервозности и немного выдохнула.
— Профессор Юнггер, можно последний вопрос? — спросила все та же рыжая девушка.
— Да, конечно! — надеясь на серьезный вопрос по делу, ответила я.
— А что вы будете делать, если кто-то из нас не сдаст на высший балл? — выпалила она вопрос.
И только я хотела заверить ее, чтобы она не переживала на эту тему, как за моей спиной раздался до боли знакомый, ехидный голос Рычуна:
— Да, профессор Юнггер, что вы будете делать, если кто-то из них не сдаст экзамен на высший балл?
“Выщипаю тебе все чешуйки, по одной!”— хотелось сказать мне, но вместо этого, натянув на лицо дипломатическую улыбку, я развернулась и совершенно спокойно, глядя ректору в глаза, милым голосом ответила:
— Уволюсь, выйду замуж и буду просто красивая!
Слегка вздернувшаяся бровь на лице ректора и, как будто послышавшийся, рык, сообщили мне, что ответ ему не очень понравился.
— Пфф, кто бы тебя еще взял-то замуж? — раздавшийся откуда-то из-за спины Рычуна мужской голос, оповестил меня, что мы тут, оказывается, не одни.
Судя по дернувшейся верхней губе, сказанная в мой адрес фраза, ректору тоже не очень понравилась, но он молча сделал полшага в сторону, открывая моему взору все того же невысокого мужчину в военном камзоле с презрительным выражением лица.
“А это еще что за напыщенный индюк?”— задала я мысленный вопрос вникуда, но ответ не заставил себя долго ждать:
“А это Ваш папенька! — проговорил голос Альфреда в моей голове. — Точнее папенька Франчески.”
“Да это какой-то родительский день, а не экзамен получается!”— возмущаясь про себя, подумала я, а вслух сказала:
— И вам эмоционального дня, папенька! — почти не оскалившись, проговорила я. — Какими судьбами к нам?
— Я пригласил маршала Юнггера засвидетельствовать ваш преподавательский триумф, Франческа! — неимоверно гордясь собой, сообщил Рычун и обращаясь к «индюку», добавил: — Питт, я думаю, вы будете довольны успехами дочери!
— Естественно! — сухо пробормотал папенька, подходя ближе ко мне и нервно хватая меня за локоть, продолжил: — Горнел, я благодарен тебе за приглашение, но позволь, хочу побеседовать с дочкой наедине.
— Да, конечно, — изобразив ехидный поклон, ретировался ректор. — Не буду мешать.
Не дожидаясь, пока ректор отойдет хотя бы на пару шагов, «индюк» развернул меня и потащил прочь, гневно шипя:
— Я что неясно выразился, когда сказал тебе сидеть здесь без приключений и не попадаться Харташу на глаза? Куда ты опять вляпалась? Тебе мало того, что ты и так уже опозорила меня и весь наш род?
И так мне стало гадко. В моменте. Не за себя. За Френки. И я выбрала злиться.
“Девчонка биполярку заработала, пытаясь всю жизнь угодить тебе, напыщенный ты индюк!”— гневно подумала я про себя, а вслух сказала:
— Уточните, папенька, чем именно опозорила? — начала я обманчиво спокойно и воспользовавшись удивлением на его лице (видимо, Фрэнки никогда ему не отвечала и тем более не перечила), продолжила: — Тем, что родилась?
— Тем, что родилась без магии! — выплюнул маршал, отмерев.
— Ой, а интересно, где же я должна была ее взять? — удивленно всплеснув руками, уточнила я. — Может продавалась она где? Или в лес за ней нужно было сходить, как за ягодами? Или может все-таки от родителя по наследству должна была передаться? М?
— Да, как ты… — хотел возмутиться «индюк», но договорить я ему не дала.
— Так, может это не я без магии родилась? — продолжала наступать я, — А у вас, папенька, сбой с магической палочкой случился? Бывает такое у мужчин!
— Еще слово, Франческа, и я исключу тебя из семьи! — перешел на угрозы маршал.
— Да, хоть из всей родовой ветви! — фыркнула я. — Если в ней все такие же трусы, не способные признать собственное бессилие и ошибки, и скидывающие все проблемы на детей, то я не хочу быть частью этого рода! На экзамен можете не оставаться, папенька! Всего хорошего!
Я развернулась, подобрала свои туфли, которые одиноко лежали у выхода на экзаменационное поле и гордо подняв голову, прошла к своим несмышленышам. Слегка поежилась от обилия взглядов, смотрящих мне вслед: злобный — папеньки, задумчивый — ректора и был еще один, липкий, скользкий, от которого хотелось помыться, но я так и не определила, чей он был.
Объявили начало экзамена, и я отвлекалась от ощущений. Внимательно наблюдала за тем, как сдавали другие студенты и искренне надеялась, что сюрпризы закончились. Наивная!