Настя
Я шла. Долго. Бесцельно. Почти, как утром во время скандинавской ходьбы. Только без палок в руках и без музыки в ушах. Последнее особенно расстраивало. Я только сейчас остро ощутила нехватку любимой музыки в этом мире. Всё было здесь прекрасно: магия есть, мужики — закачаешься, секс, какого вряд ли где ещё найдешь. Не сказать, что я была очень опытная. Но я была уверена, что мой дракон всем драконам дракон. А вот музыки нет. А она была бы очень кстати.
"Что я за ведьма такая, если не могу себе музыку наколдовать?" — подумала я с раздражением.
В круговороте всех этих мыслей я и не заметила, как краски леса вокруг меня стали сгущаться. Я остановилась. Осмотрелась. Картина становилась очень похожей на ту, что была на экзамене у моих несмышленышей.
Из-за деревьев на меня стали надвигаться черные тени. Их тут называли Теневыми Призраками. Существа, питающиеся страхами. Я знала, что с ними нужно делать, но почему-то свет из глаз не вызывался. Я стояла и глупо моргала, видимо, дожидаясь, пока меня сожрут.
Потом я вспомнила, что это сон и ничего страшного случиться не должно. Следом пришла ещё одна мысль, что лес этот создала моя прабабка Эвелина, а я ее единственный наследник, значит, причинить мне вреда все эти существа мне не должны. Мысль была хорошая, но почему-то дрожью от страха меня все-таки начало пробирать. Дальше память услужливо подкинула первые четыре строчки прабабулиной подсказки:
"Страх изменит твою суть,
Застелив глаза туманом,
Помни кто ты, не забудь
Посмотреть в глаза изъянам."
"С детства ненавижу ребусы! — зло прорычала я про себя. — Эх, мне бы сейчас мой Рычун не помешал. Наверняка, дрыхнет, зараза, без задних лап и не спешит спасать свою Ведьму!"
Кроме стихотворной подсказки, в голову стали приходить старые образы из детства: вот отец приходит домой пьяный, вот бьёт мать, вот она ревет в ванной, вот бабушка выгоняет нас с матерью из квартиры.
Я открыла глаза и увидела, как один из Теневых Призраков обвивается вокруг моей ноги.
— Знаешь, друг! — обратилась я к тени. — Хотя, не друг ты мне, конечно! Если бы ты проделал со мной этот фокус лет восемь назад, я бы забралась в угол и рыдала от ужаса и безысходности. Но сейчас, хвала личной терапии, мне просто немного грустно от осознания того, что мое детство было именно таким.
Призрак прошипел мне что-то невнятное в ответ и растаял.
— А, так это так работает? — обрадовалась я, но как оказалось, рано.
Следующей страшной картиной оказался кабинет ректора, в котором он твердой рукой подписывал мое заявление и со словами:
— Наконец-то, я от тебя избавился! — махал мне вслед с улыбкой на лице.
Я зажмурилась. Мне не хотелось признаваться самой себе в том, что я боюсь того, что Горнел мной воспользовался. От этого страха, оказаться ненужной использованной вещью, в душу закрался ещё и червячок обиды, мол, чего он такой козел?! К нему присоединилась ложка стыда, типа, ну и дура, что дала ему, у вас даже свиданий не было. Следом поднялся гнев на него — козла, на себя — идиотку, на ситуацию и на весь мир, в целом. Ну и шлифанула я все это отвращением, от которого внутри меня даже затошнило.
Я сама не заметила, как опустилась на ближайший торчащий из земли камень, а Теневые Призраки медленно облепляли меня со всех сторон. Сквозь пелену нахлынувших на меня эмоций, я вдруг услышала знакомый голос:
— Анастасия! — голос был немного тревожный. — Анастасия, ты слышишь меня?
— Горнел? — я медленно, словно в тумане, с усилием разлепила глаза.
"Страх изменит твою суть,
Застелив глаза туманом", — навязчивые стихи опять всплыли в голове.
— Я так испугался за тебя! — с мягкой заботой проговорил ректор. Мужчина присел передо мной на корточки и теперь его красивые глаза с нежностью смотрели на меня снизу вверх. С одной стороны, я была так рада его видеть, а с другой — всё моё нутро напряглось от этого приторно-сладкого заботливого взгляда.
— Пойдем! — ректор встал и протянул мне руку. — Я знаю, как нам отсюда выбраться.