И сейчас, я могу пойти на поводу у своего страха и отдаться на растерзание Теневым призракам или поверить своим чувствам, от которых я бегал, как от огня, почти всю свою осознанную жизнь. И ставя на кон все жизненные принципы, которые выстраивал годами, я выбрал второе.
Сделал глубокий вдох-выдох, открыл глаза и из них полился свет. Свет, избавляющий от страха и изгоняющий призраков прошлого. Еще один глубокий вдох-выдох. Я справился с первым этапом.
Обида встретила меня запахом озона в поле наперстянки.
"Как хорошо, что я не прогуливал травоведение! — радостно подумал я, закрывая нос рукавом. — Чем меньше озона попадет в мои дыхательные пути, тем меньшим количеством обиды меня накроет".
Но сердце все равно екнуло, когда эти противные цветы стали озвучивать мысли, которые я гнал от себя:
“Она сбежала, как только представилась возможность!” — в это верить не хотелось, но поведение моей Ведьмы всегда было слишком импульсивным.
“Дэмиан знал с самого начала, кто она на самом деле и не сказал! Тоже мне, друг называется!” — эта мысль вызвала больше злости, чем обиды. и я мысленно поставил себе заметку обязательно им это припомнить.
Я пробирался сквозь цветочное поле настолько быстро, насколько позволяла мне моя драконья скорость. Обращаться ко второй ипостаси не стал, так как дракон все чувствует гораздо острее.
“Не поддаваться! Не поддаваться!” — беспрестанно твердил я себе.
Наконец-то, поле кончилось и я оказался на небольшой полянке. Упал на колени, чтобы немного прийти в себя и вдохнуть нормального воздуха, но горло сдавило спазмом.
“О, Великая Сенсея, как стыдно то!” — возникла мысль в голове.
Мне казалось, что внутри меня ползают сотни червей, потому что стыдно было разом за все: за то, что я упертый криворог, за то, что не видел дальше собственного носа, за то, что дал своей любимой уйти без объяснений, за то, что отрицал эмоции и не видел в них силы.
“Вот она, цена за твое упрямство, Горнел!” — подумал я про себя.
— У любого поступка есть цена! — говорил дедушка мне маленькому, когда я упрямился.
— Я виноват! — чуть не разорвав голосовые связки прохрипел я. — И мне стыдно, но это не изменит моих намерений.
Оставаться на одном месте, скованным стыдом, больше не было времени. Через силу я поднялся на ноги и пошел вперед. Я должен успеть!
Но у Леса на меня были другие планы. План — познакомить меня с моим гневом. Поставить нас лицом к лицу и посмотреть, кто победит.
Гнев, был одной из ключевых эмоций, с которой мы, драконы, сражались чуть ли не всю жизнь. Поэтому это испытание далось мне с еще большим трудом.
Опять вспомнился отец. Он для меня был ярким примером того, что бывает, когда не можешь подружиться со своим гневом. Когда идешь на поводу у своих сиюминутных желаний, не оценивая возможные последствия. Он был тем, кого ярость, с которой он не смог справиться, сожгла изнутри.
Я только вошел во взрослый возраст, стал делать первые успехи на посту командира Отряда Теней и постепенно стал замечать, что с отцом происходит что-то неладное. Он стал нервным, дерганым. Постоянно срывался на меня, на прислугу, на подчиненных.
Я знал, что он так и не смог смириться с потерей моей матери. Не смотря на то, что мать была магом-универсалом, а не Ведьмой, ему все равно хотелось винить во всех грехах короля, но у него были связаны руки магической клятвой, как, в принципе, и у деда. Но дед обещал бабушке не мстить, а вот отец никому обещаний не давал и, поэтому его ничего не сдерживало.
Однажды вечером, вернувшись домой со службы, я застал его уже сильно выпившим. Он сидел в своем кабинете, в кресле у камина, держа в руках бокал с виски, смотрел на огонь, а из глаз его текли тихие злые слезы.
— Если бы не этот ублюдок, Вилмар, твоя мать была бы жива! — с презрением в голосе произнес отец, когда я вошел в кабинет и сел в соседнее кресло.
— Король не имеет никакого отношения к смерти матери, — возразил я спокойным голосом, надеясь, что он услышит меня.
— Истребление Ведьм — это его рук дело! Если бы Ведьмы были живы, то их магия спасла бы твою мать! — выплюнул фразу отец.
— Это не доказано, — так же стараясь оставаться спокойным, сказал я.
— Если бы ни эта дрышева клятва, ему бы еще твой дед голову отгрыз! — зло выругался отец. — Но ничего, я найду способ воздать ему по заслугам.
— Отец, месть — не лучший способ для восстановления справедливости, — его поведение начинало меня злить, но я старался говорить спокойно.