- Вернусь в тело? – я посмотрела на Шопенгауэра. Тот уже нажал кнопку лифта «вниз» и стоял ко мне в полоборота. Не сомневался, сволочь, что я пойду следом.
- Такова наша конечная цель, - подтвердил он.
Что-то здесь было не так, в этой формулировке: «конечная цель». Если это – конечная, значит, есть еще и промежуточные?
- Мне придется установить барьер и на больницу в целом, - добавил Шопенгауэр, заметив, что я колеблюсь. Двери лифта распахнулись, и он вошел внутрь, – Идемте же.
Торчать в пустынном парке у больницы, не имея возможности даже взглянуть на себя, без перспектив и сроков – это даже для моего упрямства было чересчур.
- Тут же останутся врачи? Ну, на случай…
- Безусловно, Иван лично обеспечит весь необходимый уход, - Шопенгауэр придержал двери и нетерпеливо кивнул.
Кукушкин снова заулыбался в пустоту.
- Ну ладно, - наконец решилась я. – Ведите.
- Счастливо вам, Ксения! – крикнул Кукушкин в закрывающийся лифт, и мы поехали.
8
Я решила молчать. И поначалу это удавалось легко, потому что молчал и Шопенгауэр. Мы молчали в лифте, молча прошли через холл, в котором журналисты атаковали генерала, прошли мимо семьи Несобраз – муж вез Маргариту на инвалидном кресле, девчонка бежала рядом, а сама моя бывшая соседка, выпутываясь из пледа, ломким после комы голосом ругала администрацию и требовала скорей вести ее в Пересветы, из этой муниципальной помойки.
Молчали мы и когда Шопенгауэра усадили в служебную “ауди”, только еле успела проскользнуть перед захлопывающейся дверцей, молча расположились по разным углам заднего сиденья и молча поехали в сторону города. Наша новая больница почему-то стояла на отшибе, как будто это не больница, а аэропорт. Когда ее открывали, администрация напирала на то, что вокруг разбит просторный парк и кругом полно лечебного воздуха. Парк они разбили, вырубив часть соснового леса, так что воздуха стало поменьше. Теперь “ауди” неслась по заснеженной трассе, мимо пролетали рыжие стволы, и ехать нам было еще долго. Водитель включил фары, потому что уже почти стемнело. Вот, казалось бы, только что было утро. А уже, наверное, часов пять. Быстро летит время, когда кроме медицинских процедур происходит еще что-нибудь.
Шопенгауэр внезапно убрал телефон, поерзал на мягком сиденье и уперся спиной в окошко, чтобы посмотреть на меня, как водится у психиатров: на должной дистанции, отрешенно и вместе с тем изучающе.
Сунул ладони под мышки и сказал с этой неуловимой ехидной усмешкой:
- Поговорим?
Я отвернулась в свое окно, потом повернулась к нему, потом посмотрела на подол в зеленых ромашках. Сейчас начнет запутывать. Я заранее не верила ни единому слову, но все же послушать, что он скажет, надо. В любом вранье есть часть правды, нужно только суметь ее найти. Для начала нужно спросить что-нибудь попроще, понейтральнее, пусть разговорится.
- Я лежу в больнице уже неделю, а вы появились только вчера. Где вы были, если я вам так нужна?
- Иван и отдел интегрированных расследований контролировали ситуацию все это время, - быстро сказал Шопенгауэр и отвел глаза, - И я присматривал за вами.
- Плохо присматривали.
- Признаю. На этом этапе в ОМК не было уверенности, что вы, эээ… Действительно дезориентированы. Мы полагали, что вы начнете действовать.
- Как действовать?
Тут Шопенгауэр развел ладони, посмотрел на них и спрятал в карманы, как будто они могли его выдать. Вот хитрый гад.
- Послушайте. Я – нормалка. Ксения Симонова, учусь в колледже краеведения, ваш ОМК, или интегрированный отдел, или кто там вполне могли бы проверить это за неделю. Со мной случилась беда, понимаете? Я – потерпевшая. А вы постоянно намекаете, что я что-то там нарушила. То я стоппер, то теневая. Это несправедливо. Даже если я сейчас… Не в себе, разве это лишает меня прав? Моих, черт возьми, нормальных прав??
Я выговорила все это как могла медленно и весомо, хотя уверенности не чувствовала. Как почувствовать уверенность на допросе, если сквозь тебя просвечивает сиденье? Шопенгауэр молчал, глядя в окно, так долго, что я вдруг испугалась, что и он перестал меня видеть и слышать. Я совсем упала духом, когда он вдруг повернулся и быстро спросил:
- Вам нравилось на Острове?
- Мне?... А какое это имеет отношение?..
- Ну вот смотрите, - он поднял руку и стал загибать длинные пальцы: вы- нормалка, но тем не менее живете на острове, работаете на острове, вы близко знакомы с некоторыми из теневых, и в один прекрасный день, будучи на острове, вы падаете и выходите из тела. Вас привозят в муниципальную больницу, поскольку у вашего тела – признаки комы, но это не кома. Вы просто вышли из тела.