Кто я? Ксения Симонова. Шла себе шла. Упала. И вывалилась. То есть, не сама по себе вывалилась. Наверняка меня кто-то выкинул, вышиб. Например, какой-нибудь колдун. Вот, например, этот мета психолог. А потом еще приходит, издевается. Стопперами пугает. Протоколом. Несправедливо. Нечестно. Надо было его убить. Забраться в него и оборвать какую-нибудь жилку у сердца. И Бориса этого убить. И генерала с Кукушкиным. Как они смеют. Со мной так нельзя!
«У вас нет выхода». Я взбрыкнула ногами, подняв небольшой ледяной вихрь. Но осьминог не возвращался. Наверное, на сегодня все мои чернила закончились.
Буду лежать здесь, пока не умру. Только вот как?
Мысль о невозможности смерти меня до того расстроила, что я перевернулась на живот, собираясь занырнуть в снег как можно глубже. До самой мерзлой земли, и дальше, сквозь норы с мышиными запасами, корни сосен, камни, полезные ископаемые…
Меня отвлек лось. Он вышел на полянку осторожно, высоко поднимая длинные ноги, выдергивая их из снега и переставляя дальше, одну за другой. Я никогда не видела их живьем. Слышала, что они довольно большие. Но этот был размером с дом. Ну ладно, не с дом – с сарай. Следом за ним вышли лосиха и лосенок. Стали жевать сено из стожка. Я не удержалась, подобралась поближе, протянула руку и положила ее на покатый лосиный нос, и на секунду он идеально лег в ладонь, и даже показалось, что я чувствую теплый бархат. Но он скользнул мимо. Наверное, эти стожки лесники специально для них оставляют. А потом приедет какой-нибудь генерал, бум-бах, и конец лосям. Вот же гады…
«Гордости в тебе, Ксеня, немеряно, - говорил дедушка, - а уважения ноль. Обломают тебе рога, больно будет.»
Ладно.
Нужно успокоится и все обдумать. Нужно сидеть тихо-тихо, слушать, как лосенок хрумкает сеном и думать. Думай! Ты же умная!
Для начала нужно вернуться в город. Если в больницу нельзя, можно хотя бы домой. На остров… Возможно, я что-то и упустила. Возможно, там я смогу вспомнить…
Зря я бомбанула, конечно. Нормальный же был план – ничему не верить, слушать, мотать на ус. Раз уж я попала в такой переплет, надо держаться тех, у кого информация. Информация – это все. Так говорили на лекции по политологии. В общем, выходило, что надо снова встретиться с Шопенгауэром. Аварию на себя не брать, прикидываться ветошью, на все соглашаться… Но как его найти? Хотя на Острове они, наверное, и сами меня найдут. Я оставила лосей и направилась в сторону реки. Как я ее себе представляла.
Это оказалось немножко не та сторона, я еще раз сверилась с луной, которая поднялась уже совсем высоко и уменьшилась, и неизвестно, на что указывала. Сделала круг. И еще один. И еще.
Прошло не меньше часа, прежде чем я призналась себе в том, что заблудилась.
Вроде бы пришла к навесу с одной стороны, значит и возвращаться надо туда же. Но, во-первых, я не запомнила дорогу. Во-вторых, все деревья в этом лесу выглядели одинаково. И в-третьих, я не оставляла следов.
Еще через некоторое время я уже не знала, радоваться ли мне, что я не мерзну и не испытываю ни голода, ни жажды. В принципе, это означало, что я могу бродить в чернодарских лесах до весны. Хотя чем мне поможет весна? Я могу бродить здесь вечно.
Я пробовала кричать. Крик впитывался в снег, как в вату. Никакого эха не было. Я долго орала «Помогите» прямо в лицо ушастой сове, сидевшей на пеньке, а она только крутила головой, таращилась и издевательски шевелила перьями на подбородке.
Следовало признать, что я идиотка, у которой проблемы с контролем гнева, с уважением и, самое обидное, с чувством самосохранения.
Я решила передохнуть на какой-то опушке, сине-фиолетовой в лунном свете. Не то чтобы я устала. Просто, когда оглядываешься назад и не видишь собственных следов в пухлом снегу, становится не по себе. Начинаешь сомневаться в собственном существовании. Может, все это сон? Может, скоро я проснусь?
Я разглядывала пятна на луне, когда словно бы издалека послышался голос. Слова были непонятны, но голос знакомый. Ближе, громче. Еще ближе. Непонятная сила дернула меня вверх – или вниз, я не успела осознать, тени понеслись мимо, исчезла луна, сияние снега погасло, все вокруг почернело. Я слышала стук, похожий на метроном, и требовательные слова. Впереди замерцала разноцветными огнями звезда. Ее свет звал. Нет, он притягивал, сначала медленно, а потом все быстрее. Звезда понеслась на меня, или я на звезду - мы столкнулись. Взрыв, вспышка – и все переменилось.