Он вошел! Он вошел в кабинет Шопенгауэра, пошуршал там немного и выскочил. Я юркнула обратно. Руна для него не препятствие, а значит это нормал. Не теневой, а обычный человек, в черном худи, с глубоко натянутым капюшоном, в одной руке – кувалда, в другой – большой игрушечный автомат. Вернее, водяное ружье, из которых дети стреляют летом на пляже, с оранжевой помпой и веселым смайликом. «Этого не может быть», подумала я снова, но уже спокойнее. Есть и хорошие новости. Нормал не может меня видеть. Что бы он тут не искал, меня он не найдет.
Это даже интересно. Кто он? Стоппер? Хороши ОМК, уличный хулиган у них прошел все этажи и хозяйничает на самом верху. «Ищет смерть кощееву», - вспомнила я дедовскую шутку. Ну, посмотрим, что найдет. Я снова вернулась в безопасный закуток у холодильника, и как раз вовремя – хулиган с кувалдой ворвался на кухню. Здесь он притих, видно пентаграммы на полу и спиртовка непонятно с чем его озадачили. А может и напугали. Стопперы же ненавидят магию, а значит и боятся. Он обошел чертежи прижимаясь к стене и остановился у окна, оглядываясь. Я тоже его рассмотрела. Невысокий, тощий, что было особенно заметно в его просторном одеянии: все, конечно, черное, только кроссовки белые. Игрушечный автомат болтался на груди, кувалду он переложил в левую руку, а правой искал что-то в глубоком кармане-кенгуру у себя на животе. Лица было не видно, потому что помимо капюшона нижняя его часть была замотана шарфом. Наконец он достал баллончик с краской, изо всех сил взболтал его – тощее плечико так и задергалось – и быстро начертил на стекле руну. Я удивилась. Это был не знак стопперов — круг, перечеркнутый молнией, который так любят дети. Его можно было встретить на мусорных баках, трансформаторных будках позади школ и в подземных переходах, местах скопления революционной школоты. Но он нарисовал руну, да так быстро, как будто делал это много раз.
Я мысленно потянулась к выключателю. Надо как следует напугать этого придурка. Так, пластик, медь, контакты, наверное, этого будет достаточно…
Лампа под потолком замигала. Стоппер сделал стойку, как тушканчик в степи, и в два прыжка оказался у двери. Ага! Я напряглась немного и скинула с холодильника магнитики – бабочки. Они градом посыпались ему на кроссовки. Я очень страшное привидение. Ну, давай, вали отсюда.
Но стоппер не спешил. Вместо баллончика он достал из кармана пакет и засыпал белым порошком порог. Это еще что? Соль? Ладно. Это было уже сложнее, мне даже пришлось выйти из укрытия, но я справилась: сняла с подставки хлебный нож и направила его в сторону взломщика. Я была не сильна в телекинезе с такими массивными предметами, поэтому приходилось придерживать рукоятку руками. Ну, почти придерживать. Теперь то он точно побежит.
Вместо этого чужак бросил кувалду и соль, схватил автомат, качнул помпу и выпустил по ножу – а больше по мне – струю чего-то обжигающе- едкого. Я вскрикнула, нож упал, прямо в середине меня возникла и разрасталась дыра с тлеющими краями, как будто выстрелили из огнемета. Чувак заорал что-то непонятное – заклинания? – и начал поливать всю кухню, непрерывно накачивая помпу. Я заметалась. Он стрелял вслепую, но и я отчасти ослепла, получив хлесткий удар по глазам. Кинулась к окну – руна отбросила меня. Попыталась просочиться в дверь, обогнув его – соль, чертова соль стояла заслоном, как противотанковый еж.
Да он поймал меня! Он пришел сюда за мной, он запер эту комнату и теперь методично меня убивает! Ели бы я догадалась раньше. Может быть, мой осьминог со своими щупальцами и спас бы меня. Но теперь было поздно. Я носилась по маленькой кухоньке, как глупая летучая мышь, теряя части, распадаясь, исчезая. Казалось, это длилось бесконечно, под ритмичное сопение помпы и речитатив «мене -текел-упарсин» или что-то вроде того, который он начал бормотать хриплым полушепотом.