- Как вы думаете, почему никто из них не стабилизирован так, как вы? Они же не бродят тут, не так ли?
Дурацкий вопрос. Я задавала его себе миллион раз. Всего трое: старуха Жигалина, Егор Ганечкин, Маргарита Несобраз, - никто не бродил. Даже старуха, основательница лесопильной империи и этой больницы. До сегодняшнего вечера она лежала в отдельной палате, пока не померла. «Покинула нас». Я, если честно, надеялась, что хоть «покидая», она мелькнет духом-облачком, но нет. Ничего. Их нигде не было. Я искала. Поначалу думала, что они прикидываются. Орала в ухо Несобраз. Опрокинула вазу с цветами на бабку. К Ганечкину не совалась, там на неусыпном карауле сидела его мамаша. В общем, «стабилизирована» была только я.
И вот приходит этот хмырь, смотрит на меня как на дохлую птичку и спрашивает, «почему».
- Откуда я знаю? Может и ходят… В другом месте.
- Это верно. Они совершенно в другом месте. А вы здесь. Почему, как вы думаете?
- По качану. – разговор становился все неприятнее.
Надо бы встать и уйти, но это был первый живой человек, который видел меня и говорил со мной за прошедшую неделю. Хотя говорил совершенно не то. Я семь дней бросалась на людей, орала «спасите» прямо в равнодушные лица, а вместо ответа они проходили меня насквозь, не слыша и не замечая. Я отчаялась и оставила попытки. Получается, появление этого типа - моя последняя надежда.
- Просто скажите –– можете мне помочь или нет?
Шопенгауэр заерзал на стульчике, закинул ногу за ногу и наклонившись вперед доверительно произнес:
- Вы должны мне все рассказать…
Тут он дернул бровью, поглядел куда-то за мое плечо и махнул рукой. Я оглянулась. Из будки секьюрити на него во все глаза пялился охранник, Игорек. Этот Игорек, серый и бесцветный, как моль, был самой бесполезной деталью холла – вечно сидел на одном месте и собирал кубик Рубика. Я пробовала заставить его меня заметить, или хотя бы напугать полтергейстом – все напрасно. Он безропотно сметал шарики бахил по всему холлу, выключал кофемашину, в общем устранял все мои вредительства и опять сидел, как попугай на жердочке, в своей будке. А тут захотел посмотреть, как бизнесмен спятил в кафетерии и сам с собой разговаривает. Но командирский мах мета психолога тут же загнал Игорька обратно. Даже удивительно. То ли они были знакомы. То ли Шопенгауэр внушал всем священный трепет и желание повиноваться.
- Что именно рассказать?
- Зачем вы это сделали.
- Что??
Признаю, повела себя неадекватно.
Со мной за последние недели такое уже случалось. Я называю это – осьминог. Черная туча сгущается над моей головой, и начинает медленно вращаться, выбрасывая в стороны длинные сгустки, похожие на щупальца, чего-то злого и непонятного.
Посмотрела я на него, такого разумного, такого уравновешенного, как он сидит тут с кофе и смеется надо мной – и туча начала расти. В общем, проводка в этих китайских гирляндах никуда не годится, закоротит – и привет, пластиковая елка вспыхивает, как свечка, а за ней и до капронового тюля на окнах недалеко, а там панели стеновые не пойми из чего сделаны, одно спасение – пожарная сигнализация.
Пришлось быстро сматываться. Игорек с огнетушителем побежал в одну сторону, а я в другую, потому что с таким осьминогом на голове лучше держаться подальше от живых. Я ведь его не контролирую.
2
Я поднималась по лестнице.
Наверное, был способ передвигаться по-призрачному. Сквозь стены и расстояния. Но я даже лифтом пользоваться не научилась. Не слушались меня эти кнопки, а вдарить по ним осьминогом было страшновато. Ездить с кем-нибудь вообще неприятно. Или проткнут каталкой насквозь, или просто вопрутся в самую середину меня. Лучше уж так, по пожарной лестнице. Одышка мне не грозила, я и ногами то не шевелила. Медленно, конечно, но, с другой стороны, куда торопиться?
«Зачем вы это сделали» Вот же гад. «Отрицание, гнев, торг, депрессия». Это в книжках у психологов все так просто – сначала одно, потом другое. И стадии какие-то дурацкие. У меня таких не было. Вначале я орала, пока не стало ясно, что меня никто не слышит. Потом преследовала врачей, силясь понять, чем меня лечат, как долго, когда вылечат? Наблюдения показали: ничем, кроме глюкозы, и перспективы туманные. Я пробовала разбудить себя самостоятельно, или втиснуться как-нибудь в свое тело. Механическое наложение оболочек нужного эффекта не давало, то есть я просто проходила сквозь себя и проваливалась под кровать.