- И что это на вас надето?
Хм. Действительно. После перезагрузки я стала выглядеть странновато, как горничная из аниме. Я подозревала, что это кошкины проделки. Ну и как в пышной юбочке и кружевах потребовать ответа от силовика? Все же я попыталась, на ходу меняя дурацкий костюм на нормальную одежду:
— Ваша безопасность все безопаснее!
Но он слушать не стал, отвернулся, стал наговаривать в телефон, а в мою сторону только тряхнул брезгливо пальцами. Воспользовавшись паузой я кое-как привела себя в порядок, придумала фразу подружелюбнее и снова подступила к психологу. Но набежали люди в белых комбинезонах, стали ползать повсюду, собирая улики по пакетикам, переговариваться, ржать, спугнули кошку, вытеснили меня из убежища. По некоторым признакам, они отличались от экспертов из полиции, и улики собирали странные, и пакетики были другие, но обстановка та же, и те же циничные морды. Меня они не замечали, то ли потому что не могли, то ли из принципа. Шопенгауэр, всласть накомандывавшись, наконец повернулся ко мне.
— Ну?
Мне, понятно, уже не хотелось рассказывать дорогому психологу «все-все». И милым он больше не казался, наоборот, бесил с новой силой.
- Что?
- Кто на вас напал?
- У вас что, камер нет?
- Я спрашиваю вас.
- А я — не знаю.
— Мне показалось, вы хотите его описать.
— Не хочу.
Разговор традиционно зашел в тупик. Шопенгауэр помолчал, оглядывая разгромленную кухню, и сказал:
- А не выпить ли нам кофе? Пока здесь не закончат.
- Мне что, идти с вами в город?
- Почему в город. Не в город. На остров. Проведем, так сказать, следственный эксперимент.
Заметив, что я начинаю раздуваться, как лягушка, он оглянулся на ползавших по кухне экспертов, шагнул ко мне так близко, что кончики мокасин провалились в мои ботинки и прошипел тихо и отчетливо:
— Давайте пропустим этот ваш ритуал «тинейджер борется за права», ок? Мне нужно чтобы вы пошли со мной, вы пойдете или я разложу в кафе Ликан маяк и вызову вас, понятно? Что предпочитаете? Ошейник и поводок или свободный выгул?
Я широко улыбнулась. Просто не смогла удержаться.
— У вас очень высокий пульс. Вам нужно ограничить глютен, а то, неровен час, и до инфаркта недалеко.
Тут он понял что раскрыт, отступил на шаг и сделал жалостливое лицо.
— Не отвергайте руку помощи, Ксения. Я сейчас — ваш единственный друг.
«Таких друзей…» — подумала я, но решила удержать позиции и улыбнулась еще шире.
— Ну конечно. Идемте, я обожаю следственные эксперименты.
Да как он мог показаться мне симпатичным, хоть на секунду. Гнида чернокнижная. И ведь чувствует свою вину, сердечко то колотится. Ну, ничего. Ему придется признать все свои ошибки, и принести извинения. Официальные извинения! Мысль об официальных извинениях грела меня, пока я ползла по лестнице . На улице это прошло. Он запахнул пальто, поднял воротник и обернулся:
- В чем дело?
Я не могла заставить себя отделиться от стены здания ОМК.
Меня охватил острый приступ агорафобии. Тогда, в больнице, мы как-то быстро оказались в машине. В лесу были деревья и звери. На Набережной не было ничего, только ветер.
Он подождал немного и наконец подошел.
— Для призрака, которого дважды чуть не убили, вы слишком чувствительная.
— Психолог не должен так говорить.
— Мы не на сеансе. Навоображайте себе шубу или что там — и пойдем.
— Дайте руку.
— Вы стабильны, просто трусите.
— Дайте.
16
До трамвайной остановки мы так и добрались — я уцепилась за него щупальцем.
На остров есть только одна дорога — на трамвае через мост. И то и другое старое, включая остановку — стеклянный шатер у подножья моста. Однажды мэрия выдвинула предложение все модернизировать, появилось несколько проектов, макеты выставили здесь же, в шатре. Целый месяц местная газета и на бумаге и в интернете потешалась над этими макетами, при полном одобрении и нормалов и теневых. В общем, пришлось им ограничиться реставрацией.
Как только мы вступили под защиту стеклянных стен, я отпустила Шопенгауэра.
В шатре трамвай описывал полукруг и разворачивался. Ходили они с интервалом в пять минут в любое время, с ночи до утра, и назывались — бочарики. Округлые ярко оранжевые вагоны внутри приходилось убирать на ходу, и все равно в них вечно болтался мусор. Сейчас, утром, бочарик привез с острова припозднившихся помятых нормалов, а в обратный путь ехали только мы с Шопенгауэром и доставщик с ящиками прохладительных напитков. Он грузился через среднюю дверь, а мы вошли в переднюю — и это был первый шок. То есть я знала от теневых, что бочариками управляют чоперы, но, как и все нормалы, привыкла к тому, что кабина пуста, а рычаги двигаются сами собой. В конце концов, в век роботов пылесосов пустая кабина ни на кого не производит впечатления. Но теперь она была полная!