— Вы люди простые? — ухмыльнулся психолог.
— Простые, честные и безобидные! — отчеканил Степа.
— А чоперы? — вдруг подался к нему Шопенгауэр.
— Чего — чоперы? — удивился Степа. Чоперы — нелюдь.
— Я спрашиваю, чоперы — могут ей помочь?
Степа посмотрел на него, на меня, помотал головой.
— Ну, вот он, чопер, — указал длинным подбородком куда-то вниз, — кому он может помочь?
Две чашки кофе на медном подносике и сахарница проплыли мимо, качнулись, сбились, выправились, добрались до стола, и наконец с тихим звяком приземлились. Шопенгауэр тут же схватил кусок сахара и отправил его в рот.
— Вы, нормалы, навоображали про них невесть что. Чопер есть чопер.— Ты иди, Шишка, — махнул рукой Степан, — и это… покорми там ее.
На меня снизу вверх смотрели круглые лягушачьи глаза.
Нас, официанток, в Ликане было трое. Людочка, Анжела и я. И поначалу я с удивлением наблюдала, как Людочка и Анжела в конце смены отсчитывают от чаевых мелкие монетки, ссыпают их на блюдце, наливают в пивную кружку облепиховый сироп и ставят на стойку бара. Потом привыкла и тоже начала оставлять медь «для Шишки». Монетки потом куда-то исчезали, а нетронутый сироп выливали в мойку и мыли кружку. До следующего раза. Зачем — непонятно. Эта сахарная гуща просто не могла испортиться. Однажды я решила проверить. Вот странность. Сироп с виду оставался таким же, только у него совсем не было вкуса. «Куда делся вкус? — Так Шишка съел».
Чоперы. Сколько раз мне про них рассказывал дед, а видела я только второго. Первый водил трамвай.
Шишка поманил меня за собой, за барную стойку. Шопенгауэр со Степой, сдвинув головы, начали шептаться. Я перевела взгляд на маленькое существо.
Приятным этого Шишку не назовешь, может и хорошо, что нормалы его не видели. Потому что больше всего он походил на крупного мохнатого паука- птицееда с детской головой.
Он легко взобрался на стойку, уселся, свесив часть своих лапок, пододвинул к себе кружку, которая стояла на обычном месте. Обмакнул в сироп острый черный коготок. Посмотрел на него, тараща удивительные лягушачьи глаза, и начал когтем вытягивать из сиропа нити. Вскоре над кружкой поднялся оранжевый ком, вроде сахарной ваты, он ловко подрезал его и толкнул в мою сторону. Я не успела увернуться, ком влетел в меня и…
Еда?
Это действительно была еда, она растворялась в моем призрачном теле, оставляя ощущение сытости и довольства. Шишка накрутил еще один шар для себя и запихал его в рот, приязненно на меня поглядывая. Обрывки розовой пены будто таяли на щеках, морда лоснилась. Я пододвинулась ближе и попробовала вытянуть нить. Пошла!
Мы не отвлекались ни на что другое, пока не выдоили из кружки весь сладостный вкус. Остатки Шишка когтем снял с краев и предложил мне, но я благородно отказалась.
— Я вижу, Ксения, вы позавтракали? Поздравляю, — как всегда, психолог подкрался сзади, застав врасплох. — Поглядите ка, Степан, они подружились, — Шопенгауэр обернулся к волку и вид у него был чрезвычайно довольный.
— Ну дык, — скептически покачал головой Степа, — живого то в них обоих ничего нет.
Я обиделась, но ничего не сказала. Пусть лучше, как у них волков принято, говорит что думает, чем врет.
— Ну что, дружок, — обратился психолог к Шишке противным докторским голосом, — поможешь нам? Хозяин твой не возражает? — это Степе.
— Я за них не решаю, — мрачно сказал Степа. — Они — свободный народ.
Шишка пододвинулся и взял меня за руку одной из своих лапок. Это было не так, как с живыми — я действительно почувствовала пушистый мех и твердое пожатие.
18
—Вам, Ксения, нужно будет подождать меня здесь, — говорил Шопенгауэр, быстро шагая к станции, — Я заберу из больницы ваше тело, привезу его и мы проведем ритуал. Думаю, удастся все закончить уже сегодня.
Мысль о том, что я снова стану собой, сегодня же стану, обрушилась на меня, как ведро ледяной воды из колодца Громовой тяги. В голове зашумело, вся моя голограмма задрожала и пошла рпикселями, и паника часто и гулко забила в колокол.
«Так, значит сегодня привезет. А как он привезет? А на чем? Его же не пустят в трамвай! А, нет, знаю, прицепят реанимационный вагон. Было, было, помню, когда тот жирный бандит проигрался в казино и его хватил инсульт. Ладно, а я там значит в этой рубашке…
Где меня будут возвращать? Надеюсь, в укромном месте. Не надо мне вот этого цирка… я почему то припомнила, как однокурсница собралась рожать и со страху позвала на это дело всю родню с обеих сторон. Жалела потом. У нас, конечно, не роды, а в некотором смысле наоборот, ну, не из одного два, а из двух одно, но…