— Березин, роту в оцепление!
Они знают, что я тут?
Непохоже. Внутрь никто не заглядывал и сыпать соль мне на голову не спешил.
— Чтоб никто не приближался, ясно? Сканеры не отключать.
Сканеры? В шлемах? Я спряталась в тень и попыталась рассмотреть ленты, которыми они опутали выход. На просвет ничего разобрать было нельзя, скотч как скотч, может даже желтый, как в «Месте преступления». Подтянулась поближе. Протянула руку. Палец. Паранойя какая-то. Палец не хотел касаться ленты. Ну а как еще проверить?
Если потихонечку, раз, и… Бабах! Все-таки это не такая лента, как у обычных полицейских. Это у них антипризрачная лента. Больно то как.
— Что там?
В проеме показались две шлемовые головы. Я распласталась по стене и вжалась в мох. Один звякнул чем-то и поднял круглую штуку, готовясь бросить ее вниз.
— Стой, — сказал другой и удержал его руку. — Приказ был ничего не трогать.
— Но лезет же кто-то, — дернул локтем второй. Видно было, что ему очень хочется метнуть в дыру свою гранату.
— Никто не лезет.
— Так полезет!
— А если наоборот?
— Что?
— Ты бахнешь, а они как ломанутся?
— С чего бы?
— А ты знаешь, что там?
— Ну…
— Вот и я не знаю. Пошли, приказ был — сюда никого не подпускать.
— А отсюда?
— Эй, Попов, намотай ка еще для верности!
И они намотали еще.
Ну, что же. Выход закрыт.
Я посмотрела на свой палец, разбитый заклинанием. Он медленно собирался, из совсем прозрачного становясь… ну, обычным. Я не знаю, как должны выглядеть приведения, но если мне обожгло палец их погаными рунами, я это вижу.
Выход закрыт, и это бесит, но помимо моей врожденной ненависти к запертым дверям, так ли уж срочно мне нужно наружу? Судя по всему, там сейчас небезопасно. Здесь есть живое — по крайней мере, мох, и распад от стерильности мне пока не грозит.
И потянулись часы.
Я то прислушивалась к движению наверху, то пробовала спуститься вниз, то болталась посреди пустоты, считая барашков. Не для того, чтобы заснуть, просто чтобы успокоиться. Не знаю, было ли дно у этого колодца, после получаса бесконечного падения я заметила, что мох исчез и вокруг только камни. Я начала замерзать и вернулась.
Сквозь натянутые ленты светили фонари, медленно, словно нехотя, пошел снег. Снежинки пролетали сквозь меня и исчезали во тьме. Караульные почти не разговаривали, я слышала только шаги и тихое позвякивание амуниции. В остальном было непривычно тихо, как будто остров вымер. «А может, так оно и есть? Может, я одна здесь уцелела?»
Нужно было придумать какое-нибудь нормальное объяснение, какой-нибудь вдохновляющий план, чтобы отогнать эти ледяные мысли, но ничего не приходило мне в голову, я только скользила по жерлу колодца, немного вниз, немного вверх, раз за разом, туда и обратно, попавшее в ловушку привидение, и вскоре мне начало казаться, что идея прорвать ленты не так уж плоха. По крайней мере, они поговорят со мной. Или со мной поговорят те, что «ломанутся снизу». Или я оценю мощь их антимагической гранаты. Хоть что-нибудь да произойдет, и все изменится, и будет хоть какое-то «дальше» вместо этой застывшей вне времени дыры.
Я остановилась, посмотрела вверх, примериваясь — и вдруг услышала зов. Квадрат колодца растворился в ровном сиянии звезды, и меня потащило.
2-2
— Ксения! — снова позвал странно знакомый голос, — Ксения, вы здесь?
На этот раз я ожидала увидеть соломенный абажур, и снова ошиблась. Место было незнакомое. На потолке — металлический светильник, стены не то белые не то серые, и лежала я не на полу, а на столе. Но в плошке так же горела какая то гадость, и чувствовала я себя слабой и скованной.
— Ксения!
Кто-то бесцеремонно хлопнул по столу прямо в середине меня. Да что за… Я, морщась от холодного света в лицо, присмотрелась и с непроизвольным воплем слетела со стола, моментально забившись в угол. Это был никакой не Шопенгауэр, метапсихолог, а жуткий тип в шлеме ОМК. Огромный. Страшный. Он шарил ручищами по столу и гудел как в бочку:
— Ксения! Ксения! Я вас не вижу!
«Конечно, не видишь, урод», — подумала я злорадно.
Огляделась и немного успокоилась. Это была вовсе не лаборатория для бесчеловечных экспериментов над привидениями, а стандартная однушка—студия, которые наша мэрия дает по льготной ипотеке молодым специалистам, я знаю такие, целый дом этих душегубок выстроили недавно напротив ТРЦ. Диван, плита, холодильник и санузел в закутке, больше туда ничего не помещается. Здесь диваном, по-моему, пожертвовали в пользу стола.