Что еще странно — на чудовище кроме шлема не было формы, обычные штаны и вытянутый свитер.
— Я пока не могу вас слышать, но надеюсь, смогу отрегулировать наушники! — продолжал бубнить шлемоносец, — а сейчас, если вы здесь, подайте мне знак, а то я не уверен…
«Я тебе подам знак, я тебе такой знак подам…» — я потихоньку выбралась из своего убежища. Меня все еще кренило, но в остальном я была цела. Ну, насколько может быть целым привидение.
— Все ингредиенты я внес, по книге, заклинание тоже… может быть, с пентаграммой ошибся? — шлемоносец вытянул из под стола толстый фолиант и открыл в месте, отмеченном закладкой. — так, тут верно, а это что?..
Шлем мешал недоучке, поэтому он снял его и стал сличать свои меловые закорючки на столе со значками на картинке.
Погодите ка. Да ведь это…
— Кукушкин! Ты что творишь? — грозно спросила я, но он, конечно, меня не слышал.
Чтобы хорошенько треснуть его по башке, мне нужно было восстановиться, а тут не было даже подоконника для цветка, не говоря о самом цветке. И никаких животных, кроме самого хозяина. Ну, что же. Я бесцеремонно вытянула щупальце и схватила Кукушкина за теплое ухо.
Через некоторое время я ощутила прилив сил, а Иван, уронив книгу, схватился за ухо. Я быстро спрятала щупальце.
— Замерзло, — медленно сказал он с дурацкой улыбкой и огляделся. — Холод — это верный признак…
— Да уж к гадалке не ходи, — я подлетела к панорамному окну чуть не во всю комнату и выглянула. Шестнадцатый этаж, не иначе. — А еще холод в ваших студиях каждую зиму, потому что батареи маленькие, — сообщила я ему.
Окна выходили на запад, в противоположную от реки сторону, так что острова я не увидела. Внизу горел огнями круглосуточный ТРЦ, а в остальном — тишина. Это сколько же сейчас времени?
Тем временем Кукушкин снова нырнул под стол и, порывшись там, выудил на свет маленькие беспроводные наушники, паяльник и коробку микросхем. Довольно ловко для такого громилы разобрал их и принялся что-то паять, сверяясь со схемой, которую открыл на телефоне.
В комнате завоняло.
— Шлем я купил по случаю, списанный, — сообщил он холодильнику, — сканер в нем прошлого поколения. Хотя возможно дело не в сканере. Меня, видете ли, не взяли в школу ОМК. Анкетные данные не подошли.
Теперь он посмотрел в черное незашторенное окно, и почти угадал. Я замерла на месте.
— Я читал, тренировки позволяют видеть и без сканера. Сканер просто помогает мозгу осознать то, что и так регистрирует глаз. Мозг редактирует и удаляет сверхъестественное, а со сканером…
Тут он опять закопошился, стал капать на приборное стекло из пробирок и смешивать. Еще и химик. Так, минуточку, а что это за набор у него в пробирках? Украл у Шопенгауэра или сам собрал? Хорош доктор, с беззащитного тела! Кукушкин, видно, что-то почувствовал, покосился в сторону двери и сказал:
— Ну да. Я взял образцы. На всякий случай. И вот теперь, как оказалось, не зря. Когда тело пропало.
— Что??
— Я как чувствовал! Хотя всецело доверяю Федору Михайловичу…
Я, не отдавая себе в том отчета, в тревоге и смятении закружила вокруг стола, и мелкие предметы — горелка, мелки, микросхемы — начали падать. Кукушкин сгорбился и закрыл руками свою поделку, как школьник прячет контрольную от списывающего соседа. Его пальцы заработали быстрее, а голос стал громче:
— Вы не волнуйтесь! Уверен, Федор Михайлович во всем разберется!
Тело пропало. Все пропало. Так вот почему его не привезли! И, значит, ОМК подозревает теневых? С этим связан террор на острове? Но кто, почему…
— Я подумал, вам нужно знать правду. Я, Ксения, хочу вам сказать, что считаю…
— Ты же должен был меня охранять, сукин ты сын!!
Выкрикнула я и светильник под потолком погас.
В тишине было слышно, как у соседей громко идет сериал.
— Это предохранитель выбило, — сказал наконец Иван и включил фонарик в телефоне, осветив несчастное лицо. — Вы пожалуйста не волнуйтесь. Мы найдем, — он отступал в коридор, подсвечивая себе путь. — То есть, все исправим. Погодите минутку…
Он пощелкал в щитке на лестничной клетке, и свет загорелся. Кукушкин боком вернулся в свою лилипутскую квартирку. Не знаю почему, но этот идиот не казался мне подозрительным. Он, в этих трениках, был слишком домашним. Уютным. Тут в доме все было таким обыденным, что хотелось плакать.
— Эх, ты, Кукушкин…
Я опустилась на стол.
Кукушкин подошел, отложил телефон и взялся за свои реактивы. Из под стола, где у него была целая лаборатория, вытащил большую колбу, из холодильника — бутылку водки «столичная». Ему даже вставать не надо было — он своими длинными руками доставал почти до любой точки в квартире. Сорвав красную головку и сосредоточенно хмурясь, он вылил бутылку в колбу, соскреб туда же смесь с приборного стеклышка и разболтал.