— Не мороси, — отозвалась Людочка, пробуя на зуб стекляшки на кулоне в форме подковы, — проскочим как пуля, у них сканерка сломается.
— У нас вообще то другие дела были, — попробовала я привести в сознание Людочку, — Если ты никуда не торопишься, мы пойдем.
— Какие у вас могут быть дела? — удивилась Людочка, — ты ж привидение, а он — полицай. Кстати, как вы познакомились?
— С чего ты взяла, что он полицай?
— За километр видно.
Кукушкин выглянул из бутика. Пение стихло, опять пошли мотивирующие речи, отсюда похожие на мерный лай алабая: «Бууу! Буууу! Бу-уууу!»
— Тут чувствуется организация, — заявил вдруг Кукушкин, — кто-то воспользовался ситуацией.
— Какой ситуацией то?
— Кто воспользовался?
— Вот это нам и нужно узнать.
— Спасибо, кэп, —разочарованно протянула Людочка.
Потом повернулась и одарила нас вампирской улыбкой.
— Ну, я готова.
Вампирки — не настоящие женщины, вот единственная мысль, которая успокаивает при сравнении себя с этим вот всем. А я к тому же призрак, да и тело у меня пропало. Вспомнив про тело, я совсем упала духом и забралась в рюкзак мрачнее тучи.
Улеглась на дне и даже не смотрела, куда мы идем. И не сразу обратила внимание на грохот тяжелых ботинок и звяканье амуниции, пока смутно знакомый сиплый голосок не произнес:
— Спокойно, это свой!
Иван остановился, и ботинки тоже стихли. Рюкзак качнуло, как будто Кукушкина ткнули в грудь. Возможно, так оно и было.
— Здорово, Игорек. — сказал Кукушкин без выражения.
Зато меня в рюкзаке встряхнуло.
— Молодец, — сказал сиплый Игорек, — идите, ребята, мы догоним.
Ботинки застучали мимо.
Я не утерпела и высунулась из рюкзака.
Людочки нигде не видно, но что-то магентово-золотое светилось за стеклом в магазинчике игрушек. Это она молодец, быстро сориентировалась. По широкому проходу с искусственными пальмами удалялись четверо из ОМК, в шлемах. Не успела я испугаться, как они свернули за угол и исчезли из виду. А вот на Игорьке шлема не было, и вместо форменной куртки на нем был черный плащ, с высоко поднятым воротником как у Дракулы, и весь он как-то растопырился, чтобы казаться больше и выше.
— А что случилось? — спросил Кукушкин.
— Я думал, ты к нам решил присоединиться.
— Я на рыбалку собрался. Зашел вот за хлебушком.
От дальнего входа снова послышался топот и мне пришлось нырнуть.
Все дальнейшее я только слушала, не смея высунуть нос из рюкзака.
— А к кому это «вам»?
— Слушай, Ваня, я конечно тебе ничего не говорил, но ты сам мог бы догадаться.
— Чего догадаться то?
— Мы — Союз светлых сил, давно работаем, и теперь город наш!
— А как же ОМК? Полиция?
— Так мы — ОМК! И полиция! — тут Игорек захихикал как придурочный. — Генерал с мэром пытались тут выступить, им машину перевернули. Все! Все кто не с нами, свалили из города, понимаешь? Пойдем, я тебе покажу наш штаб!
Кукушкин заколыхался куда-то, а я думала сразу в двух направлениях: во-первых, с чего это Кукушкин решил, что сквозь рюкзак сканеры меня не высветят, не факт, ох, не факт… Во-вторых, как это может быть, чтобы за одну ночь городом овладел вот этот гриб Игорек? Союз Светлых Сил? Никогда о таком не слышала, вот же мерзкое название.
Между тем снаружи происходили вполне доброжелательные разговоры, Кукушкина кто-то узнавал, окликал, хлопал по плечу.
— …На фига?
— А я говорю — проверь! Поступил сигнал, вампирка какая-то бешеная, а с ней чернокнижник!
— Ну какой чернокнижник, Игорь, чернокнижник один, и он у нас на подвале.
— Ты что, мля, не понял что ли? Кто теперь народ защищает?
— Ну, мы…
— Вот иди и защищай. Все закоулки тут проверить, понял?
Это, значит, кто-то из тех, корпоративных, добрался таки до боевиков и наябедничал. Из-за дурацкой выходки Кукушкина не было никого, кто их с Людочкой не заметил бы, и все видели, куда они направились. Ну все. нам конец. Сколько понадобится времени даже таким тупицам, как Игорек и его друзья, чтобы выяснить, что чернокнижник с вампиркой — это Кукушкин с Людочкой?
Скрипнула дверь, мы куда-то вошли.
— Вот так и работаем, Вань, — сказал Бессонов задушевным голосом.
Слушая его бредни, я все гадала: возможно ли, что этот карлик и тот зловещий тип из лаборатории — одно лицо? Тот не произносил ни звука, и действовал очень четко и осмысленно. Этот болтал не затыкаясь, и все больше какую-то лютую чепуху.
— Я не понял, — сказал Кукушкин, опускаясь куда-то, и вдавливая рюкзак в стену. «Это он сел, — догадалась я, — он вообще помнит, что я тут, в рюкзаке?…»