— Я не понял, кто украл тело? Гражданки Симоновой. Меня за него отстранили и вообще.
— Да какая нахрен разница! — отмахнулся Бессонов. Дело ж было не в теле, а в призраке! Но с призраком я разобрался.
«Стоп! Это что — признание? Значит, все-таки он!»
— Главное, что народ поднялся! Наконец то!
— Нет, погоди!
— Да не будет никаких взысканий, Вань. Это все они, теневые. Обездвижили тебя, забрали тело, только поздно — призрак то я уже ликвидировал!
Ликвидировал? Я тебе покажу — «ликвидировал»! Очень хотелось вылезти, но я не понимала, где мы и кто еще есть в помещении. Решила немного повременить.
— Конфетку будешь?
— Да ты издеваешься?
— Ты чего, Вань?
— Вот эту самую конфетку ты мне вчера…
— Ты дурак, что ли. Не хочешь— как хочешь.
На некоторое время воцарилась тишина, слышно было только как Бессонов хрумкает леденцом. Наверное, таким же, каким вчера угостил Кукушкина. Ну а что. Может, и не Игорек его отравил. Вариантов много. Важно, что Игорек пытался « ликвидировать» меня-привидение.
Только вот зачем? Дурак Кукушкин, неправильные вопросы задает!
— А Шопенгауэр? — посопев, вдруг сказал Иван, — он тоже с вами?
— Шопенгауэр? Можно и так сказать, — ответил Бессонов и рухнул в какое то кресло — слышно было, как застонала спинка и крутнулись колесики.
— Я за весь год так его и не понял. Не распознал. Мне кажется, он свое что-то мутит. Я думал, он, как человек новый, не замазанный во всех делах с теневыми, будет на нашей стороне, понимаешь? Все данные ему дал. Все, что у старика нашел, и свой отчет составил, мол, ситуация критическая, возможен апокалипсис. А он только ухмылялся. Работайте, говорит. Ждал я, ждал…
«Что он несет вообще? Какой апокалипсис? Какой доклад?» Кукушкин не перебивал, то ли ему было все понятно, то ли просто оцепенел от новостей. Все-таки туповат лейтенант.
— Ну и я решился сам действовать. Союз Светлых Сил берет ответственность на себя, — Игорек хихикнул и примолк. — Тут ты мне, Вань, очень помог, не думай, я помню.
Кукушкин заерзал на сиденье, рюкзак смяло и меня почти выдавило наружу.
— Я? Когда?
— А экзорцатор помнишь?
— Экзорцатор? Ты же говорил, это пробный экспонат?
— Ну! — тут Игорек снова зашелся своим чихуачьим смехом, — я и опробовал!
— Так это не для ОМК?
— Учитывая, что ОМК теперь — это я, для ОМК.
Повисла пауза, и я с удивлением почувствовала, как в Кукушкине буквально вскипает кровь, пульс застучал набатом, горячие волны били в меня, как прибой.
— Так это ты…
— Конечно, я!
— Но зачем?
Мне стало не по себе, с лейтенантом творилось что-то странное. Слишком он разнервничался. Я решила напомнить о себе: «Кукушкин! Ты валить собираешься? Или мы вступим в Союз светлых сил?..»
Но он меня не услышал, вскочил и заорал страшно:
— Зачем?!
— Спокойно! — успел прокудахтать Игорек, а дальше опять поднялась суета.
2-9
Сначала меня тряхнуло, раздался неприятный звук: «Чвак!» — и больше от Игоря Бессонова, лидера Союза Светлых Сил, не доносилось ни звука. «Он его раздавил, что ли?»
Потом загрохотало в другой стороне, и сквозь крики я различила знакомое шипение. Это, значит, наша снегурочка-Людочка попалась.
«Руки, руки… кусается, тварь! А где Игорь? Мы тут… Э, мужик, ты чего!»
К неприятным звукам «чвак-чвак-чвак» добавилось лязганье чего то железного, и скрежет, как водосточной трубой по стеклу. В ход, как видно, пошел посох деда мороза. Рюкзак мотало во все стороны, я боялась нечаянно сквозь него выскользнуть. «А чего я сижу то? Надо же вылезать, осьминог должен помочь!»
К тому моменту, как я по плечи высунулась из рюкзака, мы уже были в парадной вертушке, выходившей на набережную. Меня сдуло, как простынку на ветру, и стекло проехало сквозь меня дважды. Я догнала их уже на длинной пешеходке — они перебегали Набережную. Кукушкин, как настоящий лось, несся огромными прыжками, а Людочка, где-то потерявшая шубу и туфли, стелилась над землей, и ноги мелькали так быстро, что казалось, она катит на колесе.
В тот момент, когда мы добрались до парапета над берегом, от ТРЦ начали стрелять. Антимагические это были пули или нет, проверять не хотелось. Мы одновременно прыгнули, перемахнули через препятствие и покатились по крутому снежному склону вниз, на лед.
Вернее, они покатились, спиной в гору, упираясь пятками, как сноубордисты, поднимая вокруг себя снежные облака, а я на мгновение все же зависла сверху, и тут же получила соляную бомбу в живот. Оказалось, помимо боевиков, бегущих к нам от ТРЦ, в погоню включились прохожие. Они как будто с самого утра дожидались чего-нибудь в этом роде. Солевой снежок в меня запустила девочка лет двенадцати. Не думаю, что именно в меня, но попала. По всей длине проспекта на парапет бросались люди, свешивались вниз, кричали, улюлюкали.